Дед Фишка [издание 2-е] стр. 24
до места расстрела в берёзовом леске, он, не умолкая, громко разговаривал.
Высокий голенастый поручик молча, с безразличным видом шагал в стороне.
Унтер прикладом пытался утихомирить старика, но в конце концов плюнул и отступился. А дед Фишка кричал ещё громче, ругался, грозил своим палачам партизанской пулей и предсказывал, что народ проклянёт их навеки.
Только в березнике, когда мужиков вывели на полянку и поставили в ряд, дед Фишка умолк. Взглянув на затухающий закат, разбросавший по небу медные блики, на широкие поля, простирающиеся от горизонта до горизонта, на чернеющую вдали тайгу, дед Фишка закрыл глаза, и сердце его с болью сжалось.
«Матушку собирался лет на десяток пережить, — подумал он, — и вот… Эх, как ждут они теперь меня! Матюша — знать, чуяло его сердце — провожал сам, а смотрел-то как!.. По-христиански умереть думал: дома, на лавке, под божницей. Да где он, дом-то? Агашу с Нюрой выпороли, убивцы… Прощайте, родные! И ты, Максим, и ты, Артём, и ты, Маришка, прощайте!..»
Он открыл глаза, и с длинных ресниц его скатилась крупная, остывшая уже слезинка.
Раздалась команда. Двадцать винтовочных стволов вытянулось по направлению к нестройному ряду мужиков.
Поручик отошёл в сторону, вскинул руку вверх и коротко крикнул:
— Пли!
Дед Фишка почувствовал резкие удары в плечо и в ногу и падение рядом стоящих с ним. На миг он задержался, бессознательно улавливая ухом грохотавшее эхо выстрелов, потом чуть повернулся и, выкидывая руку вперёд, подгибая голову под неё, упал на бок.
В ту же минуту дед Фишка услышал голос поручика:
— Унтер, пристрели вон того, крайнего!
Где-то рядом щёлкнул одиночный выстрел.
Больше дед Фишка ничего не слышал.
Когда он очнулся, над ним сияло звёздное небо и ветер с шумом проносился над безлюдными полями.
Он поднял голову, осмотрелся и на четвереньках пополз через похолодевшие трупы расстрелянных.
В березняке он поднялся и, придерживаясь за ветки, попробовал идти. Сознание, что он движется, наполнило его радостью, и всем своим существом, каждой частичкой своего истерзанного тела он ощутил, как хорошо быть живым. Сухие губы его раскрылись, и на лице появилась скупая улыбка.
Дед Фишка сделал несколько шагов ещё, но голова у него закружилась, ноги подкосились, и он упал на подмёрзшую, каменистую землю.
12Партизаны ждали деда Фишку с часу на час, но он не вернулся ни ночью, ни утром. Тогда стали гадать, что могло с ним случиться.
«Ночью ничего не узнал, а показываться на селе днём опасно — вот и сидит, вечера ждёт», — говорили партизаны.
Матвей молчал. Нехорошие предчувствия теснились в его душе. Не походило
всё это на старика. Был он на слово строг и обещаниями никогда не бросался.
Так в ожидании прошёл весь день.
Вечером Матвей приказал Архипу Хромкову послать двух конных разведчиков полазить по тропам, по дорогам вокруг Сергева, понаблюдать за селом.
На рассвете разведчики возвратились. Наблюдения их были скудными, ребята оказались робкими, и Матвей как следует отчитал их. Ночью в разведку отправился сам Архип Хромков.
Но всё прояснилось неожиданно, ещё до возвращения начальника разведки.
Для завершения кое-каких хозяйственных дел на стоянке армии, у Светлого озера, Матвеем была оставлена небольшая команда под началом старика Петра Минакова.
В полдень старик явился к штабу самолично.