Дэйн знакомится с... стр. 17
стонами насквозь, унести ее запах с собой в бесконечность, не отрываясь любоваться желтым цветом на зеленоватых радужках, утонуть в неге и никогда из нее не выбираться.
Чтобы чувства не пересилили, Эльконто откатился, лег на спину и закрыл глаза.
Прикосновения пальчиков неторопливо переползли с плеча на ребра, а затем и на шрам рядом с пупком.
- Как их много… порезов, повреждений, заживших ран…
Дэйн сковано улыбнулся, не открывая глаз. Смутился, что он такой… «коцаный». Лучшего слова не нашлось.
- Прости. Тебе, может быть, неприятно на это смотреть.
И не удержался, разлепил веки, опасаясь увидеть на ее лице скрытое отвращение. Но увидел лишь мягкую улыбку и застывшую во взгляде грусть.
Лера долго не отвечала. Осторожно касалась заживших ран и молчала. Подозрительно блестели в тусклом свете спальни зеленые глаза.
- Ты осторожней там, ладно? На своих войнах. Если не ради меня, то хоть ради себя.
- Конечно.
И он прижал ее ладошку к своей груди, в центре которой щемяще сжалось от осознания того, что кто-то волнуется.
Что в первый раз в жизни кто-то за него волнуется.
До трех ночи они сидели на том самом диване и смотрели телевизор.
Приготовленный на кухне попкорн, длинная белая футболка, открывающая стройные ноги, накрашенные бордовым ноготки на лежащих на пуфике ступнях и «Амели» на экране.
- Как! Ты не видел «Амели»?! Так давай посмотрим! У меня как раз есть диск.
Он был готов смотреть что угодно: комедию, ужасы, мультики – все, что бы она ни выбрала, лишь бы лежала на его груди ее спина, лишь бы чувствовать под пальцами шелк волос, лишь бы тонуть вдвоем в уютном островке посреди дождливой ночи со всполохами экрана, с запахом ее духов, с ощущением тепла в груди, когда от смеха трясутся хрупкие женские плечи, и украдкой слизывать остатки ее помады со своих губ.
*****
Она переплетала ему косичку, а он баловал ее огромными букетами цветов, конфетами и подарками.
Она учила его готовить блюда русской кухни, а он рассказывал ей об оружии. Она массировала ему плечи после ванной, а он ей розовые мягкие стопы, пока не добирался выше, задирал майку и со смехом заваливал на кровать.
Один раз он даже согласился станцевать в костюме зайчика – голый, с ушками на голове и с мешочком на пенисе. Тогда Лера смеялась так громко и долго, что у нее заболел живот.
Время от времени она спрашивала его: «Откуда ты взялся, такой чудной?», - а он в ответ молчал. Существовали темы, на которые им запрещалось думать, и
они оба знали об этом.
Дэйн и сам не заметил, как привык к ее стройной фигурке, шагающей с ним рядом по улицам, к стуку ее каблучков, к затянутым в замшевую перчатку пальчикам, лежащим на сгибе его руки. К тому, чтобы перед поцелуем убирать волоски с ее щек. Привык вместе ездить на синей ветке метро до станции «Озерки», а оттуда шагать до проспекта Художников, где расположилась Лерина квартира.
- Потом ее займет брат, - объясняла она с некоторой грустью в голосе, - он уже приготовился перевозить вещи. А мне, наверное, будет некуда вернуться.
В такие моменты грустил и Дэйн.
Хотел бы