Библиотека

Дэйн знакомится с... стр. 21

Размер шрифта
-
+
Тема

видела в фильмах, как, наверное, представляла себе бойца спецназа с подобным на шее.

- Спасибо.

Он был не просто тронут, а тронут до самой глубины души. Плевать, что они не пользуются биноклями – только прикрученными к снайперским винтовкам прицелами. Плевать, что этот подарок, возможно, никогда не увидит Уровня: Война, главное, что он есть. Будет висеть на стене в гостиной или стоять на каминной полке, будет всегда храниться в сердце.

- А я, знаешь, купил для тебя совершенно бесполезную вещь…

- Какую?

Зеленоватые глаза заблестели; в них вернулась радость.

Дэйн достал из пакета коробку, открыл, вытащил что-то завернутое в бумагу и плотный слой пузырьковой ленты.

- Я знаю, фарфоровую статуэтку будет очень трудно везти, но эта девушка-фотограф… она так сильно напомнила мне тебя.

Лера очень обрадовалась. И статуэтке, и золотой цепочке с кулоном в виде голубки, и особенно сильно медвежонку с косичкой, держащему в лапах сердце.

- Где ты такого достал?! – заверещала радостно и тут же прижала игрушку к груди. Потом отняла и принялась рассматривать. – Он же точно как ты! Еще и с косичкой!

- Да я случайно наткнулся на магазинчик с коллекционными медведями. Там вот попался один такой…похожий.

- Какая прелесть, Дэйн! Это же прелесть!

А когда он перекинул через плечо свою собственную косу, развязал тесьму с бусинами и протянул ей со словами: «Я знаю, как ты любила ее завязывать. Возьми», - Лера все-таки расплакалась.

*****

Вот и настал тот самый конец, который – они оба знали – непременно наступит. Прощальный мучительно-нежный поцелуй, слова «Я буду помнить» и тоска на душе, которая когда-нибудь перерастет в светлую грусть.

А пока боль на душе, чувство пустоты и ощущение, что настала совсем другая жизнь, в которой Лера в сделавшейся недоступной для него квартире на проспекте Художников пьет чай с родителями и братом, застегивает замки на сумках, где перебирает необходимые для полета бумаги: паспорт, билеты, приглашение, документы на въезд…

Уже чужая женщина впереди, у которой новое, как он надеялся, счастливое будущее. У нее Австралия, у него Война.

Он мог бы поехать с ней в аэропорт и мешать ее прощанию с родителями, ловить короткие, полные печали взгляды и молча заставлять страдать их обоих. Но не стал. Как не стал пока нажимать на кнопку браслета для того, чтобы вызвать к себе телепортера.

Скоро. Но еще не пора.

А пока просто сидел на лавочке в том самом сквере, где-то когда-то видел читающего газету деда, и слушал, как гудит вокруг город. У ног стоял пакет с фотографиями и биноклем; на соседней лавочке посреди нападавших на доски листья сидел одноглазый рыжый кот со спутанной шерстью. Опасливо косился на соседа – убежать или еще не стоит? – и поджимал под себя передние лапы, пытался согреться. Такой же одинокий и пустой внутри.

Эльконто пожалел, что с собой нет колбасы.

Ежеминутно хотелось достать из пакета фотографии, подержать, поперебирать, погладить знакомые черты, но что-то удерживало от этого. Пока это не вызовет ничего, кроме новой волны боли. Не стоит, позже.

У урны напротив, где кто-то выбросил пакет-майку, копошился бездомный пес: выискивал остатки еды, чем-то шуршал, придерживал край мешка лапой и иногда, когда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.