Библиотека

«Дело Фершо» стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

было.

Он зажег спичку. Было без десяти четыре. Боясь уснуть, он встал босыми ногами на коврик, надел туфли, натянул одежду окоченевшими от холода пальцами, которые стали еще холоднее после того, как он слегка смочил лицо водой.

Побрился он накануне, чтобы сэкономить время.

В комнате не было будильника, и он взял тот, что стоял на кухне. Но не посмел унести его без разрешения старухи.

— Раз вы оставляете его на ночь на кухне, я возьму его в свою комнату. Утром я буду приносить его обратно.

Он боялся, что Жуэтта разворчится, но она его даже не слушала. И тем не менее он не

посмел завести звонок, который мог разбудить весь дом.

Он плохо спал. Слышал, как почти до двух часов стучал деревяшкой Фершо, бродивший взад и вперед по своей комнате, как раз под ним.

Сняв туфли, он стал тихо спускаться по лестнице, часто останавливаясь, чтобы прислушаться. Больше всего он боялся ступить на лестничную площадку, боялся шума, который мог поднять, и испытывал беспокойство, словно совершал дурной поступок, хотя имел полное право повидать жену.

Еще накануне он решил, что выйдет через кухню.

Ключ от двери всегда был на месте, а засов открывался просто. На улице и без луны было достаточно светло, чтобы ориентироваться. Как ни странно, свет исходил не от влажных туч, а от простиравшегося до бесконечности моря в барашках.

Он шел быстро, не оборачиваясь. Ноги вязли в песке.

Только оказавшись на дальней дюне, он оглянулся на дом, чтобы посмотреть, нет ли света в окнах.

Тогда чувство восторга снова овладело им. Он вдыхал воздух с таким наслаждением, словно ел что-то вкусное.

Он пошел берегом, спотыкаясь о гальку, наклоняясь, чтобы рассмотреть какие-то обломки, принимавшие в темноте фантастические очертания, дотрагиваясь рукой до прибитого морем пня, а то подбирая кости каракатицы или беря в руку скользкую водоросль.

— Ему было холодно. И немного страшно. Он даже припустился бегом, когда раздался шорох под ногами, но потом сообразил, что это бродят по мокрому песку крабы.

Он разве что не пел — такая музыка играла в его душе.

И даже с некоторым сожалением после получасовой ходьбы свернул на дорогу к Веру, по обочине которой стояли голые деревья, сбрасывая, несмотря на то, что дождя не было, холодные капли.

Вдали виднелись крыши словно придавленных к земле домов. Он пошел быстрее. Ему не терпелось скорее увидеть Лину. Накануне он ловко выспросил у Арсена, есть ли гостиница в Вере, и тот сообщил, что зимой они все закрыты, кроме одной, напоминающей скорее постоялый двор.

— В ней табачная лавка — как раз напротив церкви.

Вместо того чтобы светлеть, стало еще темнее и холоднее. Он достиг площади, узнал вывеску над дверью без порога. Но дом оказался заперт, и ставни закрыты.

В деревне было тихо, на улице ни души. Часы на церковной колокольне показывали почти пять утра.

Неужели придется ждать? Он обошел довольно длинный двухэтажный дом. Из хлева потянуло теплом — там были коровы, потом раздался петушиный крик, загремела цепью собака, и он испугался, что она залает.

Железный, выкрашенный суриком портал был укреплен на двух сваях. Сквозь щель можно было увидеть грязный двор, кучу навоза в углу, старый автомобиль без

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.