«Дело Фершо» стр. 212
осмотрительно.
Он вышел на улицу. Дождя все не было. Обычно яркий, город выглядел серым, улицы — пустынными.
Вдали слышались пароходные гудки, свистки паровых кранов, грохот металла.
И тут по какому-то неясному знаку Мишель понял — то, чему было суждено случиться, случится непременно: отныне, ощущая себя чужим, он действовал словно в декорации из сновидений.
Да, все было кончено. Он уедет. Он уже почти уехал.
Оставалось кое-что сделать. Это было не просто, опасно, но не пугало его. Мишель был спокоен. Куда более спокоен, чем в предшествующие дни. Он даже боялся своим хладнокровием выдать себя бельгийцу. Следовало последить за собой.
Бельгиец был не один. Ник Врондас и оба сутенера, Фред и Жюльен, казавшиеся глупее всех буржуа на свете, закатав рукава и расстегнув воротнички, сидели за столиком и играли в белот.
Они не прервали партию, чтобы поздороваться с ним, только кивнули, а Жеф что-то проворчал.
— Налей мне перно, Напо, — попросил Мишель.
Негр вышел из тесной кухни и прошел за стойку. Мишель дал себе слово не напиваться. Сейчас не время. Отныне ему требовалась вся его выдержка, а не горячность.
Каким образом когда-то Жеф убил человека? Он ведь тоже убил однажды. Но его схватили. Возможно, случай был совсем иной. Для этого достаточно было взглянуть на примитивную
громаду фламандца. Несомненно, заколотил до смерти в порыве ревности или гнева.
Что бы все они, сидящие сейчас за столиком и бросающие смятые карты, сказали, если бы он, Мишель, хладнокровно — ведь он был по-прежнему спокоен, о чем ему говорили зеркала, — произнес: «Завтра я убью старого каймана!»?
Фраза ему понравилась. Она звучала, как музыка.
Слова «старый кайман» подходили как нельзя лучше.
Это был действительно старый, скрюченный и беззубый кайман, о котором никто не пожалеет.
— Через день, через две недели, через месяц…
Он еще не знал, выйдет ли за него замуж м-с Лэмпсон.
Но теперь это значило ровно столько, сколько, покидая Париж, значила другая мысль: возьмет ли его Фершо к себе и понравится ли он ему.
Главное было уехать, подняться на ступеньку выше, ступеньку, которая казалась ему последней.
Сейчас он отправится в «Вашингтон», хотя редко бывал там во в горой половине дня. Но ему нужно было увидеть дворец глазами человека, который отныне будет жить в такой же роскоши.
«Завтра я…»
И громко спросил:
— Вы не видели Голландца?
Сказано это было таким непринужденным тоном, что Жеф обернулся и оглядел его, прежде чем проговорил:
— Ты ищешь его?
— Может быть.
— Если насчет головок, то он их все продал вчера.
Мишель не удержался и снова посмотрел на себя в зеркало, пригладив волосы рукой, которая даже не дрожала. (Кстати! Он купит себе наконец золотой перстень с печаткой, о чем мечтал всю жизнь!) Один из сутенеров сказал:
— Я видел его утром в районе порта.
Мишель еще не знал, зачем ему нужен Голландец, но был убежден, что тот понадобится. Разве не сам он оказался на его пути? И не Жеф ли подсказал ему мысль…
Он стал понемногу наливать воду через сахар прямо над стаканом. Дым от сигареты щекотал глаза. В эту минуту начался дождь, да такой силы, что капли отскакивали от тротуара, как градины.
Прохожие бросились врассыпную. Двери кафе