«Дело Фершо» стр. 257
и направился на почту. Он делал так каждый день, даже если не ожидалось писем. Сначала он дал себе слово не заходить к Жефу. Но затем, подобно пьянице, который не может пропустить свое любимое заведение, толкнул дверь в тот самый момент, когда Жеф был один и натирал пол.
— Рене наверху?
— Еще спит. Вчера вечером пришли два судна, и она вернулась поздно.
Это означало, что Мишелю лучше ее не будить. Он, кстати, и не собирался этого делать. Ему нужно было повидать Жефа. Он сам не знал толком зачем… Неужели его беспокоили двусмысленности бельгийца накануне? Не проявлял ли он свою всегдашнюю слабость, интересуясь
мнением других людей?
Вчерашние гости, видимо, засиделись допоздна. В кафе царил беспорядок. На столах громоздились рюмки и бутылки, валялись окурки сигар, стояли грязные тарелки, в которых поздно ночью подавали сосиски. Глаза Жефа заплыли больше обычного, но были полны иронии, когда задерживались на Мишеле.
А так как тому надо было «отчитаться» о своем поведении, то он пробормотал:
— Старик так просил, что я не мог ему отказать. Зато пообещал оставить меня в покое и не бегать по пятам.
— Подумать только…
— Что именно?
— Да ничего! Одна мысль пришла в голову… Ты ведь, кажется, говорил мне, что у него остается около миллиона?
Мишель кивнул.
— Раз он живет здесь под чужим именем, я думаю, счета в банке у него нет — это было бы неосторожно.
Мишель начал понимать. Глаза Жефа смотрели на него с такой настойчивостью, что он опустил голову.
— Стало быть, он где-то припрятал свои денежки.
Понимаешь, к чему я веду? Я вот только не знаю, показал ли он тебе свой тайник?
Это могло означать лишь то, что было сказано, но Мишель знал, что Жеф не так прост. С виду малозначащие, фразы его несомненно намекали на что-то серьезное.
И тотчас в его памяти возникла фигура Фершо, когда он вечером, тощий и бледный, раздевался перед сном, его матерчатый пояс, с которым он никогда не расставался.
Наверняка именно в этом поясе и были припрятаны его денежки! В Дюнкерке они лежали в чемоданчике, запертом в шкафу: никто не мог усомниться в порядочности г-жи Спук.
Но с тех нор, как у Фершо украли мешочек с бриллиантами, он стал осторожнее. В Монтевидео, сшив себе этот пояс, он большую часть денег обменял на тысячедолларовые купюры. Так что их было не очень много.
Когда возникала надобность, их разменивали. Деньги на текущие расходы обычно лежали в сигарной коробке.
Неужели он снова покраснел? Ведь ему случалось, проиграв в покер или под пьяную руку угостив в долг шампанским в ночном кабаре, вытаскивать отсюда мелкие купюры.
Он только не знает, догадывался ли об этом Фершо.
Будучи скупердяем, тот, ясное дело, вел счет своим деньгам. Но он ни разу не упрекнул Мишеля по этому поводу.
С какой стати Жеф начал этот разговор и почему выглядел таким самодовольным?
— Конечно, я знаю, где эти деньги. А что дальше?
— Никаких «дальше», мой мальчик. Это все. Бывает, что просто так на ум приходят некоторые вещи. У тебя есть поручение к Рене?
— Скажите, что я, вероятно, приду с ней поужинать.
— Как будет угодно.
На что намекал Жеф? Он не переставая думал