«Дело Фершо» стр. 69
слабость?
— Он выбрал самую гадкую.
— Если ты будешь продолжать в том же духе — я ведь тебя знаю, — ты не удержишься и натворишь глупостей. Пожалуйста, Мишель, успокойся. Сделай эта ради меня.
Он с горечью улыбнулся ей и направился в столовую, где Фершо только что уселся за стол и г-жа Снук принесла ему яичницу с салом и кофе с молоком. Как Лина говорила о нем! Разве могло такое случиться две недели назад?
Прежде она одобряла все, что он делал, верила тому, что он говорил, послушно и слепо следовала за ним повсюду, потому что в основе ее чувств было восхищение.
Теперь она осуждала его. Возможно, сравнивала обоих мужчин.
Даже г-жа Снук… Нет, просто смешно, что он озабочен всем этим. Его ли вина в этом? Если бы он приехал сюда один или с Линой, г-жа Снук окружила бы его заботой. Он ведь умел найти подход к людям! Впрочем, он сделал все, что хотел сделать.
Однако г-жа Снук всячески старалась угодить одному, как она выражалась, старому господину с такими приятными манерами!
Только этого не хватало! Но самое удивительное заключалось в том, что Фершо действительно удавалось производить впечатление приятного человека. Почти совсем седая борода его скрывала асимметричные черты лица, узкие губы, слишком выпуклый подбородок. Было даже незаметно, что нос у него посажен набок.
Так или иначе, но в шевиотовом синем костюме, в неизменной фуражке, с медленными и рассчитанными движениями из-за новой ноги он походил на пенсионера, который ведет неприметную, неспешную жизнь. Говорил он мало. В еде был неприхотлив и ел все, что ему подавали. Нервозность он проявлял, только когда кто-либо, входя, не закрывал за собой дверь.
Случалось, он сам спускался в подвал за углем — ведь именно он чаще всего загружал им печь и регулировал тягу.
— Чувствуется, что ваш тесть много пережил. Я всегда говорю, что такие люди много лучше других. Это сразу видно по
глазам.
Старая акула — вот кем он был! Точнее — крокодилом, который позволяет течению нести себя вперед, словно бревно, о чем он так хорошо рассказывал Лине, чтобы произвести на нее впечатление.
— Ты не ешь?
— Я не голоден.
Он стоя проглотил чашку кофе с молоком, а затем спросил:
— Мне идти на вокзал?
Почему было не прихватить с собой Лину? Разве он не имел права пойти с женой? Она же вела себя как член семьи, словно Фершо действительно был ее отцом!
На улице он зашел в кабачок выпить рюмку спиртного. Он поступал так все чаще, особенно по утрам: это придавало ему в собственных глазах больше апломба.
Только, выпив одну рюмку, ему хотелось еще и еще, так что приходилось идти на всякие хитрости, чтобы, отстав от спутников, перехватить в каком-нибудь встречном заведении следующую порцию спиртного.
Он первым прочитал газеты в большом кафе напротив вокзала, где опять выпил. Они еще накануне ждали откликов на пресловутое досье Меркатора. Фершо нервничал, не находя ничего в газетах, и, вероятно, думал, что его враги сумели замять дело.
Сегодня бомба взорвалась.
«Дьедонне Фершо нападает».
«Скомпрометированы бывший председатель Совета министров и другие высокопоставленные лица».
«Где документы?»
Все газеты с разными комментариями воспроизводили информацию, появившуюся в маленькой бульварной газете. Там речь