«Дело Фершо» стр. 87
двухсуточными отпуском в Париж моряков из Шербура, один из которых был так бледен, что казалось, его вот-вот стошнит; на крестьянку лет за пятьдесят, в черном, которая словно застыла на всю ночь, положив руки на зажатую в ногах корзину из ивовых прутьев; наконец, на кудрявую мать-одиночку, собиравшуюся вынуть из лифчика грудь, чтобы покормить своего малыша.
В их присутствии Лина не посмела о чем-либо спрашивать. Мишель не сказал ей, куда идет. По прибытии на вокзал Сен-Лазар им пришлось бежать вдоль всего состава. Поезд был длинный, вагоны третьего класса находились в голове состава. Не замедляя шага, Мишель машинально поглядывал на стрелки повисших где-то в пространстве огромных часов.
— Лезь!
Он подсадил ее на скользкую ступеньку. Медные ручки перил были мокрые и покрыты угольной пылью.
Их попутчики уже устроились на ночь. Лина села тоже. Мишель остался стоять, рассматривая соседей расширенными зрачками, отчего лицо его стало более тонким, а черты более оживленными. Она понимала его состояние по неуловимо вздрагивавшим крыльям носа.
Куда он ходил и откуда вернулся с таким торжествующим видом?
— Пошли.
Поезд миновал пригороды. Освещенное кафе на углу улицы, ряд приземистых особняков, затем внезапно высокий дом, держащийся словно каким-то чудом, а в пустырном переулке — заблудившееся такси.
— Ты думаешь, Мишель, что…
Он потянул ее вперед. Они шли друг за другом, задевая перегородки купе, натыкаясь на бродящих в поисках туалета призраков. И наконец, миновав последний тамбур, увидели необычайно изысканный, спокойный, теплый свет, ковровую дорожку на полу прохода, перегородки из отполированного красного дерева.
Лина мельком заметила профиль Мишеля. Как похож он был в это мгновение на молодого зверя, который своими коварством и усилиями достиг цели!
— Входи…
Купе, отделанное серым полированным деревом, с подголовниками на спинках сидений и с фотографиями на стенках, было пусто.
— А если контролер…
Он лишь пожал плечами, прикрыл дверь и задвинул электрический колпак синими полотняными створками, напоминавшими веки.
— Вот так!
И, развалившись, удобно устроился на мягком сиденье. Наконец-то можно было расслабиться. Они были дома. Они нашли угол и могли теперь прижаться друг к другу. Выбившиеся из-под бархатного берета короткие волосы Лины были еще в бусинках холодного дождя.
Она не переставала думать о контролере:
— Что ты ему скажешь?
Он опять пожал плечами. К чему что-то предполагать? Им было хорошо. Они были в дороге. Разве одно это уже не прекрасно? Набравший скорость поезд, уносивший их в удобном вагоне первого класса, длинным гудком приветствовал первые поля.
— Видишь, все можно уладить!
Что уладить? Все и ничего Они не знали, не могли предвидеть, что ждет их в будущем. Но
был сделан шаг вперед. Они двигались вперед, и Мишелю этого было достаточно.
— Какая первая остановка?
— Мант-Гасикур. Через полчаса.
«А если там кто-нибудь сядет?» — едва не вырвалось у нее.
Но она сдержалась и снова посмотрела на него. Привстав, он как раз снимал свой желтый плащ, придававший ему немного женственности. Мишель был худощав, а слишком тесный костюм делал его еще более тощим.
Его длинные пепельные волосы, вызывающие зависть девушек, были, как всегда, в беспорядке. Глаза горели лихорадочным блеском. Синеватые от малокровия тени подчеркивали скулы.
Он наклонился, чтобы рассмотреть фотографии: Мон-Сен-Мишель, Жюмьежское аббатство, трансатлантический корабль, выходящий из порта Гавра… Ноздри его вздрагивали,