«Дело Фершо» стр. 97
посоветовали обратиться к мэтру Кюрсиюсу. Он дал понять, что место не занято, но был в этом не совсем уверен.
Почему этот внешне ничем не примечательный человек с протезом производил на него такое сильное впечатление? Повернувшись к огню и аккуратно положив в него полено, он снова выпрямился, давая понять, что слушает.
— Сказать по правде, он посоветовал сначала прислать ему письменное прошение вместе с автобиографией. Вероятно, так и надо было поступить. Но я побоялся, что тем временем место окажется занято, и поехал сам.
Зазвонил телефон. Г-н Дьедонне снял трубку:
— Алло! Кюрсиюс?.. Да… Нужда отпала… Вам звонил некий…
Он вопросительно взглянул на своего гостя.
— Моде… Мишель Моде… Да-да… Забыли имя? Не имеет значения. Что вы ответили?.. Да… Спасибо…
Он повесил трубку. Наступило молчание. Мишель лихорадочно соображал, что бы еще сказать. В комнате, куда проникло немного дыма, было очень тепло.
Должно быть, в печи на втором этаже была плохая тяга.
— Вы давно на мели?
— Время от времени я печатаюсь в газетах. Вначале всегда трудно. Надо создать себе имя. А я всего год в Париже. До этого я жил в Валансьенне у родителей.
— Чем они занимаются?
— У отца магазин грампластинок.
— Он хорошо зарабатывает?
— Похоже, дела идут неважно. До этого он представлял американскую фирму пишущих машинок.
Отчего ему так хотелось понравиться этому человеку, который смотрел на него с полным безразличием? Улыбнувшись, Мишель продолжал:
— Отцу никогда не везло в делах. Голова у него полна идей, их даже слишком много, но.., — Вы печатаете на машинке?
— Да.
— Знаете стенографию?
Он солгал:
— Да… Немного. Думаю, достаточно, чтобы…
— Военную службу отбыли?
— Досрочно, чтобы…
Надо было сказать — чтобы жениться, но какой-то инстинкт подсказал ему, что лучше об этом промолчать.
— …чтобы поскорее попытать счастья в Париже…
Мне двадцать в горой год.
Они по-прежнему стояли, хотя вокруг было полно стульев, добротных старых стульев с кожаными сиденьями. Комната была почти меблирована: большой стол посередине,
кресло у огня, два просторных шкафа, а неподалеку от телефона — американский письменный стол, весь заваленный бумагами.
— Вас предупредили, что секретари у меня не задерживаются?
— Да.
— Сколько у вас денег?
Слегка сбитый с толку, Мишель, улыбнувшись, ответил.
— Думаю, ровно столько, сколько нужно, чтобы вернуться в Париж.
— Где ваш багаж?
— Я оставил чемодан в Кане. Не могу вспомнить название гостиницы. Я уже говорил — у меня было опасение, что место занято… Я спозаранку отправился на улицу Канонисс. Там мне сообщили…
— Кто именно?
— Почтальон. Он сказал, что вы, должно быть, на своей вилле. Мне повезло, я успел на поезд узкоколейки.
У меня диплом бакалавра…
Ему показалось, что этого можно было и не говорить.
— Вы уверены, что не знаете, кто я?
— Клянусь. Мне только назвали господина Дьедонне.
Он испытывал странное чувство. Этот негостеприимный дом посреди дюн был совершенно не похож на тот, который Мишель себе представлял. Ни захламленные комнаты, ни старуха, столь нелюбезно встретившая его, явно не способны были его прельстить.
А тут еще этот дурно одетый, неухоженный, неприметный человек, понравиться которому Мишелю почему-то хотелось все больше.
— Прошу вас взять меня на испытательный срок.
Если я не справлюсь…
О чем думал его собеседник — этого он никак не мог понять. Ясно было только,