Дело о девяти колотых ранах стр. 16
но больше ничего не нашёл. Какое-то время он задумчиво смотрел на сломанный дверной косяк, рассматривал всё ещё выдвинутый язычок небольшого засова, а потом направился в кабинет.
— Что здесь? — спросил он, входя.
— Не так много, — ответил Гаспар, — несколько писем, в которых он выпрашивает вспомоществование, долговые расписки с отметкой об уплате, и другие, по которым давал в долг под весьма приличный процент. И книги эротического содержания, — он сурово покосился на присевшего у окна Эдама.
Тот тут же захлопнул книгу, которую листал, и улыбнулся хозяину.
— Я смотрел, не прятал ли он там какие-нибудь секретные бумаги.
— Конечно, — проворчал Гаспар. — Ещё я нашёл вот это, — он протянул барону потёртую тетрадь. — Фамилии, перечень услуг и суммы.
Марк просмотрел первые страницы:
— Это его амбарная книга. «Получить долг», «припугнуть», «переломать ноги», «забрать товар за неуплату». Так… а это что? «Пластины из яшмы — две дюжины, кабошоны из змеевика — 15 штук», — он перевернул страницу: — «Перчатки шёлковые — 23 пары», «веера с вышивкой — 7 штук». Он что, взялся за ум и занялся торговлей?
— Сомнительно, — проворчал Гаспар. — Скорее уж, разбоем. В нижнем ящике стола я нашёл в шкатулке отрезанное человеческое ухо. Зачем ему торговля при таких талантах?
— Продолжайте, — кивнул Марк и отправился на первый этаж.
— Похоже, хозяйские камзолы и рубашки перекочевали в сундук лакея, — сообщил сыщик, обыскивавший комнату Пьера.
— Там есть голубой бархатный камзол?
— Нет. Только из бордового сукна с позументом.
— А рубашек с кружевами сколько?
— Пять. К тому же под матрасом припрятаны драгоценности и почти триста марок золотом и двести пятьдесят серебром.
— Что у девицы?
— Денег немного, но есть нарядные платья и недорогие драгоценности: серёжки с аметистами, колечки с бирюзой и гранатом и бусы
из горного хрусталя хорошего качества. К тому же много кружев: чепцы, шали, даже перчатки.
— Завещание кавалера де Мева нашли?
— Нет, здесь вообще нет никаких бумаг.
Закончив обыск дома, Марк велел опечатать входные двери и чёрный ход и отправился обратно в Серую башню. Едва подъехав к воротам, он столкнулся с одним из сыщиков, который доложил ему, что был в палате королевских нотариусов и выяснил, что кавалер де Мев не обращался к ним за составлением завещания.
Небо за окнами начало постепенно темнеть, возвещая о скором наступлении долгой ночи. Какое-то время постояв у окна и чувствуя спиной голодные взгляды своих оруженосцев, он, наконец, сжалился над ними и сообщил, что на обед они отправятся домой, чем привёл их состояние восторга. Эти юноши, привыкшие к весьма скромному существованию, до сих пор получали ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что обед им подавали слуги, он был вкусным, как в самом лучшем трактире, и сидели они пусть в трапезной для слуг, но за отдельным столом, покрытым белой скатертью, поскольку былипривилегированными особами, близкими к его сиятельству.
Марк же по прибытии домой отправился в свою ставшую уже любимой гостиную, откуда сквозь стеклянную стену был виден цветущий садик во внутреннем дворе. Верный Модестайн принёс ему таз и воду, чтоб помыть руки, а потом подал мягкое полотенце. Мадлен хлопотала, давая указания служанкам, накрывавшим стол к обеду, а вокруг бегал наперегонки с тявкающим щенком Валентин. Потом появился Шарбо и вопросительно взглянул на Марка, а после приглашающего жеста деловито направился к столу, но лишь для того, чтоб пододвинуть стул для хозяйки дома. Сам он сел только после того, как своё место во главе стола занял Марк.
Говорили за столом в основном Мадлен и Теодор, спешившие сообщить новости и сплетни, а также узнать его мнение по самым разным вопросам. Он отвечал односложно, его мысли то и дело уплывали в сторону убийства кавалера де Мева и тех действий, которые он намеревался в связи с этим предпринять. Теперь уже можно было приступить к допросу слуг, однако для этого он хотел дождаться темноты, а потому не спешил, внимательно выслушивая своих домочадцев, осчастливленных его вниманием.
После обеда он немного повозился со щенком, который стал уже довольно крупным, и по всему было видно, что со временем он перещеголяет своей статью даже старика Роло. Потом какое-то время разговаривал с Валентином, размышляя, не пора ли пригласить к этому шалопаю учителей, но так ничего