Дело о девяти колотых ранах стр. 34
берёт в долг у Пикара и Монтю, но всегда отдаёт. Бауэр заходил туда часто и был хорошо знаком с Монтю, он был азартным игроком. Гильбе появился там по приглашению какого-то купца, ему там понравилось, и он часто заходил туда поужинать и иногда следил за игрой, но играть не решался. Тортелье бывал там часто, устраивал переговоры о выгодных сделках, его принимали за дворянина, может, потому он и оказался в компании де Монтезье.
— Хорошо, значит, ты нашёл в «Серебряном единороге» тех, кто общался со всеми четырьмя пропавшими купцами. Что ты о них выяснил? Приметы? Где живут?
— Мне пришлось побегать, но я узнал! — воскликнул молодой человек. — Я начал с самого простого, с Пикара! Я пошёл к нему домой, он держался заносчиво, не желал со мной разговаривать, но тут явился его отец и сперва тоже взъелся на меня, но узнав, что я расследую по вашему поручению дело о пропаже Трюффо, тут же приказал сыну ответить на все вопросы. Тот сообщил мне, где живёт и чем занимается Криспен Монтю, а о Гаэтане де Монтезье он знает не так много. Ему просто нравится общаться с дворянином, это тешит его тщеславие. Тот иногда приглашает его за свой стол, но никогда не принимает его у себя дома. Мне показалось, что он был не до конца искренним в присутствии отца. После я отправился к Монтю, но мне пришлось ждать его несколько часов, пока он изволил вернуться домой. Он долго юлил, но я пригрозил, что позову стражу, и его доставят в Серую башню и допросят с пристрастием. Он сдался и рассказал, что Пикар как-то проигрался и занял у него большую сумму денег, отец заплатил за него, но парню нравится с тех пор наблюдать, как другие простаки попадаются в ту же ловушку, и иногда приводит новых игроков, потому полезен Монтю. У де Монтезье там свой интерес, Монтю подозревает, что тот занимается сводничеством. По крайней мере, он довольно часто предлагает своим собутыльникам свидание с какой-нибудь благородной дамой, попавшей в затруднительное положение. Не бесплатно, конечно.
— Как выглядит этот де Монтезье?
— Ему около тридцати, высокий, крепкий. Правильные черты, прямой длинный нос, лицо удлинённое, небольшие чёрные глаза, высокий лоб. Волосы длинные, тёмно-каштановые, он завивает их локонами. Носит дорогие камзолы и бархатный плащ.
— У него случаем нет каких-нибудь особых пряжек на ремне и перевязи?
— Есть, ваша светлость! У него приметные парные пряжки в виде дерущихся медведей. Серебряные.
— Ты выяснил, где он живёт?
— Ни Пикар, ни Монтю, ни кто-либо из тех, кого я опросил в «Серебряном единороге», этого не знают. Вы думаете, что это
тот, кто нам нужен?
— Возможно.
Матье задумался, а потом поднял голову.
— Давайте, я вернусь в «Единорога» и расспрошу там о тех, с кем он встречался, а потом пройдусь по этим людям. Может, они что-то знают?
— Нет, Матье, этим займутся другие, а ты иди отдыхать.
— Вы что, не доверяете мне? — неожиданно обиделся тот.
Марк рассмеялся.
— Конечно, доверяю! Не жадничай! Эта работа по плечу любому другому, а ты заслужил свою награду, моё одобрение и день отдыха. У тебя измученный вид, а мне, возможно, скоро снова понадобиться твоя помощь. Так что отправляйся в трапезную, а потом спать. Я скажу Тома, что ты заслужил вознаграждение, так что в дополнение к жалованию он выплатит тебе десять серебряных марок.
— Благодарю, ваша светлость, — наконец, улыбнулся Матье и, поднявшись, поклонился.
— Значит, мы ищем де Монтезье? — деловито уточнил Эдам, внимательно следивший за разговором. — Как мы будем его искать?
— Для начала мы встретимся с Натаниэлем Пикаром, — ответил Марк и, встав, подошёл к лавке у окна, чтоб взять с неё перевязь с мечом.
Младшего Пикара они застали дома. Этот высокий молодой человек довольно приятной наружности откровенно скучал, однако, видимо, отец был недоволен им и запретил выходить из дома или просто лишил всех денег, без которых ему нечего было делать на улице. Он не посмел отказать во встрече барону де Сегюру, но Марк сразу заметил его тревогу.
Сидя в кресле перед бароном, он нервно потирал большой соколиный глаз в массивном перстне, украшавшем его крупную руку, и поглядывал на дверь, словно боялся, что сейчас в комнату войдёт отец и устроит ему очередную выволочку.
— Я не задержу вас надолго, —