Дело о Короле оборотней стр. 75
с удивлением, это было необычно, я знал, что оборотни редко показывают эмоции посторонним. Она беззвучно шевельнула губами, но я немного умел читать по губам, и прочитал «Эльф?». Непонятно, что её изумило. Только что из дилижанса вышли четверо людей, что такого необычного, если вместо них зашёл ещё один? Мы, в конце концов, на территории людей, нас тут куда больше, чем оборотней, даже если к ним добавить полукровок.
В салон дилижанса заскочил кучер-мужчина с двумя кипами городских газет и сеткой, набитой бутылками с ледяным соком. Мы с Томой, как и остальные пары, купили по одной газете, но сок покупать не стали — прихватили из дома свой. Кучер не проверял чеки, сумма того не стоила, сунул их себе в плавки и полез на козлы к напарнице. Ничего особенного, да только мы уже не только тронулись, но и набрали немалую скорость. Я бы так лазить не рискнул. Хотя что ему грозит, даже если сорвётся? Перекинется в волка и обратно, и снова все кости и разорванные кишки целы. Разве что сразу насмерть убьётся, тогда всё.
Пока я думал о технике безопасности для оборотней, Тома развернула газету и фыркнула, сразу возмущённо и восхищённо. Я глянул, что её так взбудоражило, оказалось, её собственные фотографии. Фото было два, на обоих мы с ней стояли рядом, и на втором она была волчицей, но на задних лапах. Кто-то вчера снял очень удачный кадр. Сходство волчьей и человечьей форм Томы было схвачено великолепно. Остальные пассажиры, тоже развернувшие газеты, уставились на нас и зашептались, я смог разобрать только «Станислав» и «Тамара».
Посмотрел ту газету, что досталась мне. Фотографии здесь были другие — мы с Томой на диком пляже. На всех трёх фото видно, что обнажённые, но, как дань приличиям, ни на одном кадре нет ни наших причинных мест, ни задниц, ни сосков Томы. Сравнил свою фигуру на фотографиях с фигурами мужчин-попутчиков, и в очередной раз не смог понять, что такого Тома во мне нашла, чего нет в её соплеменниках. Ведь для пограничников Вервольфа люди даже не экзотика, они нас видят помногу каждую смену.
Статья, растянувшаяся на несколько полос, меня неимоверно удивила — так хорошо ни один из наших писак никогда не работал. Что стиль, что содержание — городские так не умеют. Глянул подпись, и всё стало ясно — автором был тот провинциальный репортёр, что недавно брал у нас интервью. Об освобождении Олега на постоялом дворе он писал так, будто лично там присутствовал, причём сразу во многих местах. Мне даже показалось, что он поговорил и с похитителями, настолько правдоподобно он восстановил все их действия и их возможные причины. По крайней мере, указал, что похитительница повела себя так, будто частный сыщик Станислав — принц оборотней, то есть, беспрекословно ему подчинилась, хотя её положение вовсе не было безвыходным.
Следующее похищение было описано не так подробно, автор извинился, сообщив, что пока многое не знает, и тем не менее, высказал предположение, что сообщником похитителей был сам Олег. Написал, что доказательств против пятилетнего ребёнка у него нет, но никаких других объяснений происходящему он, репортёр, не видит, и готов извиниться, если ошибся. Я не сомневался, что извинения не понадобятся.