Дело рук компьютера (сборник) стр. 36
мыслящих, лишенных чувств и способных к самовоспроизведению металлических чудовищ!
Сейчас одно лишь руководство института, но завтра все человечество будет поставлено перед сложнейшей проблемой, и какой! Цивилизация машинного типа на нашей Земле! Неужели сбудутся безумные пророчества писателей-фантастов?
Самый младший конструктор, институтский вундеркинд, попытался несколько разрядить атмосферу:
— Да, откололи мы номер с этим ЭМО-18! Думаю, на месте нашего уважаемого директора кто-нибудь слабонервный уже покончил бы с собой. А мне, честно говоря, любопытно, что же будет дальше?
— Самоубийство! Скажешь тоже! Если бы это могло помочь… — уныло пробормотал наш мужественный директор, обладавший не большим чувством юмора, чем неподвижный робот на испытательной площадке.
Главный конструктор устремил невидящий взгляд на гигантский механизм.
— Разумное и предусмотрительное человечество только и делает, что откалывает подобные номера. — Он иронически вздохнул. — Увы, это просто очередной из них! — Тут глаза его посмотрели сурово. — Но кончать с собой мы не станем, мы верим прежде всего в Человека, а не в машину!
Директор недоумевающе пожал плечами:
— Ты так говоришь, будто уже знаешь выход. А я, по крайней мере пока…
— Выход один, — усмехнувшись, уверенно заявил главный конструктор. — Немедленно запускаем в серийное производство ЭМО-19. А программу составим так, чтобы он был врагом ЭМО-18. Что ж, если они решили создать собственную цивилизацию, мы им «поможем»! За дело, ребята!
Томмазо Ландольфи
Университетский компьютер
Компьютер был великолепен, просто красавец. Правда, в понятии красоты применительно к нему есть нечто специфическое. Его пульт с многочисленными тумблерами, кнопками, световыми индикаторами располагался вдоль всех стен электронного зала. Во время работы индикаторы непрерывно мигали, и казалось, что светится сплошная красная линия.
Компьютер преподавал историю в американском университете, хотя его познаний хватило бы на целый штат преподавателей академического колледжа. По окончании лекции ему можно было задавать вопросы. Он выгодно отличался от своих собратьев тем, что ему не требовалось никакой инициализации — ни нажатия кнопок, ни введения перфокарт. Стоило негромко, но членораздельно произнести вопрос, как компьютер разражался вспышками контрольных индикаторов, его электронный мозг мгновенно воспринимал и обрабатывал информацию, и он четко выдавал ответ, правда (увы, нельзя этого отрицать!), несколько глуховатым голосом. Ему приходилось выслушивать вопросы на самые разнообразные темы, и он почти всегда удовлетворял любознательность спрашивающего. Он даже отличался определенной житейской мудростью и чуткостью. Беседовал он со всеми, как правило, крайне благожелательно.
Ночью, когда напряженная работа прекращалась, затихали вопросы и умолкали преподаватели, компьютер выключали, а дверь в электронный зал притворяли, чтобы он мог отдохнуть в полном покое.
Однажды некий молодой преподаватель неожиданно забежал в университет ночью (ему не терпелось заглянуть в какой-то фолиант), и вдруг из электронного зала до него донесся негромкий говор. Он решил проверить, уж не померещилось ли ему, пошел по направлению к залу, и речь стала еще яснее. Преподаватель теперь различал еще и приглушенный женский голос. Ночной сторож, видимо, спал в привратницкой. Преподаватель не сумел преодолеть любопытства и осторожно приоткрыл дверь в зал. Свет был выключен, компьютер говорил в темноте. Благодаря красноватому свечению на пульте преподаватель разглядел в центре зала хрупкую девичью фигурку. Она сидела, поставив локти на колени и подперев голову ладонями. Студентам запрещено оставаться в университете позже установленного часа, исключения допустимы лишь для отдельных преподавателей, одержимых жгучей жаждой познания. Беспокоить компьютер