Демон с соседней улицы стр. 80
хотя искренне удивился, почему это мы не желаем закусывать «Столичную» водку фисташковым мороженым с ежевичным сиропом и шоколадной крошкой…
– Альберт, давай без дураков, мы с тобой сто лет знакомы, не надо давить мне на психику. Скажи прямо, что ты хочешь знать?
– Зачем ты отправил в Ад журналиста?
– Я отвечу. Он шантажировал меня и вслух дважды пообещал продать душу за интервью. Естественно, был услышан отделом, бес-дефлоратор поставил ему клеймо на лбу и забрал, как только интервью закончилось.
– Ты мог остановить его. Объяснить, в конце концов.
– Я демон, а не нянюшка Пушкина. Если кто-то хочет продать душу, пусть продаёт. В этом смысле мы, быть может, даже больше вас, ангелов, уважаем свободу выбора каждого человека, как и хотел Всевышний.
– Не лукавь и не извращай Слово Божие!
– А ты не ори на меня! Сидит тут с пушкой под столом, как Джеймс Бонд в Камызяке, весь в белом и с лицензией на убийство.
– Заткнись…
– Ещё чего?! А нимб тебе взасос не поцеловать? – Я сам разлил ещё по пятьдесят и выпил, не дожидаясь, пока он протянет руку к стопке. – Всё. Твоя очередь. Колись.
Альберт опустил голову и молчал. Обычно он куда менее эмоционален и без дела (читай: без приказа!) никогда меня не донимает. Ангелы не то чтобы иначе воспитаны, они просто по-другому созданы. Это не достоинство и не проблема, это просто факт.
Не берусь судить о высших ангельских чинах, у них свои законы, а я лучше знаю тех, кто ежедневно держит свой пост на земле, подставляя свою грудь под удары слуг Ада и честно выполняя свой долг. Мы с ними равные «рабочие лошадки», опытные ветераны, и когда мой друг вот так молчит, то это значит только одно: на Альберта жёстко давят свыше.
– Кому вдруг понадобилось защищать этого скользкого типа?
– Его матери. Последние восемь лет эта святая старушка молится за него в женском монастыре под Казанью. Её сердце едва не остановилось, почувствовав, что с сыном что-то случилось. А пропал он в твоей квартире.
– Понимаешь ли, я не обязан…
– Я знаю! – Мой друг так и не выпил свою водку, но наполнил мою стопку. – Всё произошло слишком быстро, и, когда опомнились, вызвали моего полевого командира, тот вызвал меня…
– Дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку?
– Вот именно. Ты можешь его вытащить?
– Глупый вопрос. Нет, не могу. И никто не может, это было его волеизъявление.
– Любой адвокат скажет, что ты обманул клиента, не представив договор и не…
– Незнание Закона Божьего не освобождает от суда Его.
Альберт уныло кивнул, подумал и выпил.
– Я могу набить тебе морду.
– Не
можешь. – Я поднял свою стопку. – Ты мой лучший друг, и цапаемся мы лишь по служебной необходимости. Знаешь, что мне сегодня сказала Азриэлла? Что мы начинаем очеловечиваться…
Ангел посмотрел на меня долгим взглядом, задумчиво кивнул и подставил свою стопку. Говорить в общем-то больше было не о чем. Мы допили водку в обоюдном молчании, без закуски. Вторую бутылку не заказывали, настроение не то.
Я знал, что он ни за что не сядет за руль, поэтому вызвал себе такси. Альберт предпочёл остаться, полагаю, после моего ухода его ждёт второй раунд встречи, уже на другом уровне. А получать незаслуженных звездюлей от прямого начальства всегда лучше в прибухнувшем