День, когда пропали ангелы стр. 152
Калеб. – А куда мне идти потом?
– Спрячься где-нибудь. Или выходи на улицу и беги в машину к отцу. Но не уезжайте без меня, иначе я домой не доберусь.
– Ладно, – соглашается Калеб.
Я сажусь на передний ряд справа и ставлю коробку на колени. У высокого священника белокурые волосы и добрые зеленые глаза. Прежде мы не встречались. Впрочем, это неудивительно – слишком редко я выхожу из дома, у меня не возникает такого желания. По необходимости делаю вылазки в город. Единственным человеком, с которым я считал нужным общаться, была Абра. Однако мы не виделись долгие годы, и мне было неловко просто взять и
позвонить ей. Казалось, это как-то неуместно. Теперь Абра ушла.
Пастор, похоже, лично знал покойную: его речь пронизана эмоциями. В церкви не так уж много народу. Я думал, придет больше. Мы уже слишком старые, почти все, с кем мы росли, умерли, но у Абры была семья, в основном они и сидят сейчас в церкви. Голос священника срывается, и я озираюсь вокруг, гадая, кто же придет (если вообще придет) на мои похороны, и не могу припомнить ни одного человека.
Гроб стоит открытым, и до начала службы многие к нему подошли, однако у меня не хватило духу. Сомневаюсь, что я готов увидеть Абру. Пока еще нет. Я крепче сжимаю коробку и легонько трясу, чтобы убедиться: содержимое до сих пор на месте. Женщина, что сидит возле меня, смотрит с осуждением. Какой, мол, шум! Ну и манеры у некоторых…
Священник все говорит и говорит, заполняя словами тишину. Я ищу взглядом мужа Абры – тот сидит в самом начале, справа от прохода. Не помню точно его имени, кажется, Джон. А может, Саймон.
Сердце мое бешено колотится, и у меня закрадывается мысль: а вдруг я все это зря затеял? Возможно, лучше было бы просто поговорить с мужем Абры и попросить у него разрешения? Может быть, он бы не возражал… И я уже решаю выйти на улицу, отыскать Калеба и все отменить, когда раздается пронзительная сирена пожарной сигнализации. Я вздыхаю – слишком поздно.
Люди нервно оглядываются, как обычно при срабатывании пожарного сигнала, пытаясь понять, не учебная ли это тревога.
В церкви вспыхивают яркие лампочки, и пастор неуверенно смотрит по сторонам. И как раз, когда он уже собирается сказать всем, что можно оставаться на своих местах, над хорами и из задних дверей начинает струиться дым.
Кто-то кричит. Все дружно встают, священник старается успокоить паству, но толпа паникует, как паникуют люди перед лицом смерти. Они кричат и испуганно толкают друг друга.
Дым вскоре становится гуще, но быстро оседает в пустой церкви. Все, кроме меня, ушли.
Я подхожу к гробу – там лежит она, Абра. Так же прекрасна, как мне запомнилось, хотя я не видел ее долгие годы. У нее белые волосы цвета инея, а лицо, пусть и постаревшее, хранит черты юности. Нос напоминает об упрямстве хозяйки. Мне хотелось бы взглянуть в глаза Абры, увидеть, как они сердито сверкают или озаряются дружеской улыбкой.
Я бы предпочел забыть нашу последнюю встречу, что была полна вопросов и сомнений. Я чувствовал, что Абра не вспоминала меня, возможно, так и произошло на самом деле, но это не оправдание