Библиотека

День лисицы стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

полковник пришел в крайнее раздражение.

«Друг мой, — так и хотелось ему сказать, — ведь ты же продукт коротенького отрезка нашей истории, который уже на исходе. Уясни себе это. Ты отстал от жизни. Сейчас нужны люди — и даже в полиции они нужны, — способные толковать испанские законы на испанский лад. Время осатаневших ищеек миновало. Хватит разговоров о красных, да и о фалангистах тоже. Неужели у нас как у нации недостанет величия признать, что, возможно, не правы были как те, так и другие?» Полковник поморщился.

— Чем это здесь так пахнет? Даже в носу щиплет.

Кальес удивленно вскинул глаза.

— Может, сеньор, это зотал, которым я велел мыть здесь полы? Деревня ведь насквозь провоняла рыбой.

Полковник достал носовой платок и вдохнул запах одеколона. Внезапно он принял решение.

— Возможно, вы удивитесь, узнав, что вас вскоре переведут в другое место.

Лейтенант глотнул, но продолжал смотреть в одну точку, чуть повыше головы полковника.

— Ну, так удивлены вы или нет?

— Да, сеньор.

— И не слишком огорчены?

— Нет, сеньор.

— Если вы думаете, что решение это каким-то образом связано с недавней неудачной операцией, смею вас заверить, что это не так. Дело в том, что полицейская служба теряет от того, что вы работаете среди людей, которых презираете. Это не эффективно.

— Вполне понимаю, сеньор.

«С ним обошлись несправедливо, — подумал полковник, — сделали из него козла отпущения, но ничего не попишешь».

— Может, у вас есть какие-нибудь пожелания относительно места вашей дальнейшей службы? — спросил он.

— Нет, сеньор, никаких.

— И сказать вы, видимо, тоже ничего не хотите?

Кальес собрался с духом.

— Хочу, сеньор. Я бы хотел просить вас об одном одолжении.

— Об одолжении, лейтенант? — Полковник почувствовал облегчение. — Разумеется, если я могу быть чем-либо полезен…

— Прошу прощения, сеньор, я бы хотел… Дело в том, что тут произошла одна неприятная история, и я подумал, может, сверху могли бы чем-нибудь помочь…

— Продолжайте, — сказал полковник.

— В этом деле замешан человек по имени Коста.

— Очень знакомое имя.

— Вы же мне его рекомендовали, сеньор. Может, помните — он был героем нашего движения. Молина, между прочим, снимал комнату у его матери.

— Как же, помню. Он вам помогал, не так ли?

— Очень помогал и содействовал. К несчастью, у него серьезные неприятности.

— Насколько серьезные?

— Его обвиняют в убийстве, сеньор.

— В убийстве? Я что-то не припомню, чтобы об этом упоминалось в вашем отчете.

— Преступление было совершено в Барселоне. Его невеста по глупости поступила прислугой в дом терпимости, и владелец заведения соблазнил ее… Эго известный способ вербовки девиц.

— И что же?

— Коста узнал об этом.

— И?

— Он вступил в пререкания с этим человеком.

— Вы называете это пререканиями? Вы же сказали, что он его прикончил?

— Набросился на него в припадке умопомешательства. Я видел копию медицинского заключения. Преднамеренности тут никакой не было, сеньор.

— Из чего вы это заключаете?

— Он не применил оружия.

— Отчего же наступила смерть?

— Во время ссоры жертва была выброшена из окна пятого этажа.

— Акт самообороны, — заметил полковник, — любопытно. Есть в этом что-то классическое. И с какой же целью вы все это мне рассказываете?

— Если бы этим занялись надлежащие инстанции наверху, возможно, дело удалось бы свести к непреднамеренному убийству.

— Вы так считаете? Мило с вашей стороны, что вы мне об

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.