День пистолетов стр. 63
и передал записку. Прочитав ее уже в фойе, Чарис чиркнул зажигалкой и оба направились к двери.
Я дал им фору десять секунд.
Чарис и его спутник поймали такси. Я в другой машине последовал за ними. Они остановились на пустынной улице и вошли в трехэтажный дом. Я выждал пару минут и потом, перейдя улицу, вошел в подъезд. В квартире на первом этаже шумели дети. Здесь их не могло быть. Из-за двери на втором этаже доносился запах жаркого с чесноком и разноголосица — тут шла вечеринка.
Оставалась мансарда.
Лестница громко скрипела у меня под ногами, поэтому я спустился вниз, вошел в примыкающее здание и поднялся на верхний этаж. Через люк в чердаке я выбрался на плоскую крышу, перелез через стенку и осторожно приблизился к окну. Они оба находились в скупо обставленной комнате.
Из их разговора по телефону я только уловил слово «Селвик». Тут же Чарис вышел и куда-то уехал на автомобиле.
Я впрыгнул в комнату через окно и вскинул руку, ловя на мушку испуганное лицо противника. Я не промахнулся в круглоротого.
Чарис говорил о Селвике. Вероятно Селвику угрожает опасность. Из ближайшей аптеки я позвонил Селвику домой. К телефону подошел дворецкий и сообщил, что хозяина нет дома, он вышел четверть часа назад после звонка какой-то дамы. Что за дама? Он этого не знает.
Через пятнадцать минут я стоял перед дверью квартиры Эдит Кейн. Открыв дверь, Рондина буквально задохнулась при виде меня. В ее глазах плескался страх и что-то еще. Однако, как всегда, она была прекрасна — так прекрасна, что на какое-то мгновение мне даже жалко ее стало убивать. И тут меня осенила догадка, что Селвика могла вызвать Гретхен на сеанс позирования. Итак, они следили за Грэтхен, дождались, когда она пригласила Селвика на последний сеанс, и решили захватить врасплох прямо в студии. Теперь Чарис дожидается там своего шефа — Рондину, чтобы в последний раз вместе нажать на Селвика. После окончания «работы» Селвик и Гретхен замолчат навсегда, а сцена будет обставлена так, что их смерть будет похожа на самоубийство двух несчастных влюбленных. И завтрашнее заседание в ООН с треском провалится.
Медлить было нельзя. Я позволил ей надеть пальто, поймал такси, дал шоферу адрес дома Гретхен. Я остановил машину неподалеку от дома Грэтхен, попросил шофера подождать и вышел. Рондина последовала за мной. Около входной двери я сказал:
— Иди вперед. Ты знаешь, где она живет.
У двери Грэтхен я направил на нее пистолет и прошептал:
— Звони.
Она позвонила, назвалась, и дверь открылась. Не раздумывая, я толкнул Рондину на Гретхен, и они обе упали в коридоре. А посреди комнаты с пистолетом стоял Видор Чарис. Я вскинул свой «кольт», но он опередил меня. Резкая боль обожгла мне бедро. Следом выстрелил я. Между глаз Чариса возникла красная дыра, и затылок его взорвался красно-серым фонтаном.
Я подошел к Рондине, рывком поднял ее с пола и с размаху швырнул на низкую тахту, как раз напротив кресла, в котором полулежал Селвик. Правый рукав его был закатан, и на сгибе локтя виднелись две крошечные точки от уколов.
Я услышал, как Гретхен позади меня чем-то негромко звякнула, но не обратил внимания, следя за Рондиной.
— Ну что же ты? — спросил я. —