День синей собаки стр. 38
разгуливать одни на ярком солнце, у них, кажется, развилась другая форма общения. Собаки больше не лают, коровы не мычат. Стали телепатами?»
Нельзя исключать такую возможность. В конце концов, неизвестно, как влияет солнечное облучение на мозг животных.
«Животные обладают способностями, которых нет у нас, – отметила Пегги Сью. – Их инстинкты развиты сильнее, нюх – необыкновенный…»
Голубое солнце могло наделить животных способностью передавать мысли человеку.
«Если бы они умели говорить, – размышляла девочка, – я услышала бы слова, фразы, но они могут лишь звуки издавать».
Вот почему лай раздавался у нее в голове!
Понимание случившегося немного успокоило Пегги, но нисколько не помогло избавиться от тяжелого испытания, ибо голубая собака никогда не замолкала.
Каждый раз, когда девочка засыпала, собака начинала рычать, Пегги мгновенно просыпалась, выскакивала из кровати с бьющимся сердцем.
– Тебе кошмар приснился? – спросила ее однажды мать.
– Нет, – пробормотала Пегги, еще одурманенная сном, – опять эта собака…
– Да нет никаких собак, – ответила мать. – Тебе это приснилось. Постарайся уснуть.
Конечно, для других собаки не существовало, тем не менее противная шавка весело тявкала в мозгу Пегги, не давая ей роздыху, и никто не догадывался об этом.
Вскоре у нее начались мигрени, девочка страдала от недостатка сна. Рычание заколдованного пса прекращалось лишь на три часа каждую ночь, но столь непродолжительного отдыха было мало.
«Он делает это назло, – спрашивала себя Пегги, – или пытается что-то сказать мне?»
Она решила поговорить об этом с Дадли. Мальчик довольно странно посмотрел на нее. Он ведь собаки не слышал…
– Может, это твое воображение? – смущенно спросил он.
– Я ничего не воображаю, – возразила Пегги Сью. – Между мною и голубой собакой существует какая-то связь. Не знаю, почему, но она выбрала меня в качестве посредницы, я бы прекрасно обошлась без этого, но так случилось. Собака пытается установить контакт. Проблема в том, что я ничего не понимаю в ее вое и что мигрень доведет меня до безумия еще до того, как я научусь говорить по-собачьи.
– Да ну? – задумчиво произнес Дадли. – Это уже не смешно.
Пегги почувствовала, что он ей не верит. Дадли, несомненно, решил, что Пегги теряет разум так же, как Соня Левин.
Переубеждать его было бесполезно.
– Только подумай, – крикнула она ему перед тем как уйти. – Разве ты не заметил, что животные Пойнт Блаф стали немыми?
– Да ну? – повторил Дадли.
Пегги ушла, мальчишки бывают иногда невыносимо упрямыми…
Ночью (это значит, в те часы, которые она проводила в классе, на занятиях) девочке удавалось немного отдохнуть.
«Голубая собака, наверно, спит!» – думала девочка. В голове у нее вновь воцарялась тишина, и это было приятно,
девочке хотелось прикорнуть немного, но этого не позволяли окрики учителей.
«Как тихо, – повторяла девочка, безразличная ко всему, что происходило вокруг. – Какое счастье остаться, наконец, наедине с собой».
Увы, как только вставало солнце, голубая собака просыпалась и опять начинала надоедать, завывая лишь для Пегги Сью Фэервей. У девочки возникло ощущение, что из-за собачьего лая в ее мозгу – кровавая рана.
– Боже мой! – восклицала Джулия. – Как ты плохо выглядишь, бедная крошка!
Джулия была права. Из-за невозможности поспать и адских мигреней под глазами Пегги нарисовались огромные синие круги, и она стала пугаться каждый раз, увидев себя в зеркале душевой.
«Эта мерзкая псина убьет