День триффидов. Мутант–59 стр. 213
– не слышали ли вы о каких-либо новых микроорганизмах, выведенных, скажем, для обеззараживания нечистот?
Анна кивнула.
– Что-то такое было, не помню, правда, точного названия. А года два назад я даже собиралась писать о бактерии Bacillus accelerens. Ее специально вывели на очистной станции в Рединге. Говорили, что она разрушает нечистоты быстрее, чем любая другая бактерия, да и размножается с необычайной скоростью. Но пластмассу она не трогала. Это безусловно исключено. К тому же они там давно прекратили эксперименты. И как могло разрушение,
– она помедлила, – перекинуться на пластмассовые провода?
– Да это же очевидно, – ответил Джеррард. – Не знаю, где раньше лежал канализационный сток, но только не под самой платформой. Стало быть, он пробил себе новое русло. Разумеется, это все догадки, но где-то по дороге жижа коснулась одного из кабелей. Едва зараза въелась в пластмассу, скорость размножения бактерий чудовищно возросла, и разрушение в мгновение ока распространилось по всей длине кабеля, покинуло канализацию и перебралось в метро. Под землей есть, наверное, сотни точек утечки. Никто их не считал, никто и не догадывается, где они…
– А вслед за электрическими кабелями, – продолжил
Слейтер, – стали разрушаться газовые и водопроводные пластмассовые трубы, и в конце концов процесс достиг компьютера, управляющего моей дорожной сетью…
– Точно.
– Мой бог, – воскликнул Слейтер, – но если это так, то я вообще не вижу способа остановить бедствие!
– Не знаю, есть ли такой способ, – заметил Джеррард, –
и в настоящее время не чувствую в себе способности рассуждать дальше. Наша задача – доставить добытые образцы на поверхность земли, и как можно скорее. Одному всевышнему известно, что там сейчас делается…
– Но как нам туда выбраться? – грустно промолвила
Анна.
– Сквозняк, – ответил Джеррард. – Он должен подсказать нам путь. Он ведь откуда-то возникает. Вот и надо выяснить, откуда.
11
В своих рассуждениях Джеррард был почти прав – и в то же время жестоко ошибался. Не ведая того, он открыл бациллу Эйнсли.
Вполне обычная в среде бактериологов практика – тот, кому посчастливится обнаружить новый штамм, нарекает его своим именем. Такая забавная и немного грустная форма бессмертия зачастую единственное средство поддержать иссохшее самолюбие этих лабораторных червей.
Бацилла Эйнсли не удостоилась описания на страницах учебников. Точнее говоря, до поры до времени она не была известна никому, кроме самого Эйнсли.
Эйнсли начал свою работу за два с половиной года до того, как Джеррард и его спутники попали в ловушку.
Впервые за всю его деятельность доктору Саймону Эйнсли
посчастливилось натолкнуться на воистину плодотворную идею. Осенило его после того, как в один прекрасный день намертво засорилась выходящая из его домика фановая труба; он шлепал по залитым водой полам в резиновых сапогах, тщетно пытаясь прочистить систему с помощью гибкого прута, и в конце концов нашел причину бедствия –
скомканный кусок полиэтиленовой пленки, вероятно нечаянно смытый в уборную кем-то из его детей.
Доктор Эйнсли был бактериологом. Человек по натуре мягкий, он никогда не прилагал особых усилий к тому, чтобы вскарабкаться повыше по академической лестнице, и в свои уже отнюдь не молодые годы застрял на должности старшего преподавателя кафедры микробиологии в
Кенсингтонской