Библиотека

Деревянная грамота стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

прихватило!

— Кто таков, сучий сын?! Чего лаешься?! — спросил старший караула, и тут лишь Стенька его признал.

Это были свои же соседи по стрелецкой слободе, братья Морковы. Они и в караул посылались вместе — Василий, Герасим, Иван да Борис. Старший, Ждан, собирался оставить государеву службу и уже больше занимался иными делами, торговлишкой.

— Ивашка! Бориска! Я ж это, Стенька! Сосед!

— Сосе-е-е-ед?!?

— И точно!

— Что это тут было, Степа?

— Да налетчики же! Подьячего моего поднять помогите! — потребовал Стенька. — Под руки берите! Так! Гаврила Михайлович!..

Деревнин помотал непокрытой головой.

— Шапка! — Стенька кинулся шарить в снегу, отыскал деревнинскую шапку, ударил о колено, чтобы разом выбить, и как мог осторожно нахлобучил начальству на голову. — Надобно его до приказа довести!

— До бабки-знахарки его довести надобно, — сказал Герасим. — Не пришлось бы переполох выливать!

— Сперва — в приказ!

— А чего это на вас напали?

Стенька встал в пень.

— Шапки на месте, шубы на месте, — продолжал Бориска Морков. Кошели?..

— Грамота!!! — воскликнул Стенька и замер, разинув рот.

— Какая грамота?

— Деревянная!

— Ну, брат, это не подьячему твоему, а тебе бабка переполох вылить должна!

Но Стеньке было не до шуток…

До Земского приказа добежали быстро. Крепкие братья Морковы так с двух сторон подхватили Деревнина — он и ногами, поди, снега не коснулся, по воздуху долетел. Стенька ворвался первый, всполошив подьячих до крайности. Следом внесли Гаврилу Михайловича. И началась суета вперемешку с великим возмущением.

На кого-кого, но на подьячего Земского приказа напасть?!.

В трех шагах от самого Кремля?!.

О том, что нападение-то было — на земского ярыжку, а подьячему досталось заодно, в тот миг никто и не подумал.

Земский приказ встал на дыбы!

Протасьев, неимоверно ругаясь, грохнул кулаком по столу — горшок с клеем подскочил и раскололся, все кинулись спасать готовые столбцы и чистую бумагу. Аникушка Давыдов порывался сам бежать со стрелецким караулом ловить налетчиков. Емельян Колесников грозился всю Москву вверх дном перевернуть, а

особливо — Разбойный приказ, потому что налетчики уж точно пришлые, коли на человека, сопровождаемого земским ярыжкой, напасть осмелились. А ярыжку не признать — это слепым быть надо! Вон же на нем красные буквы, на самой груди, в пядень высотой! Справа — «земля», слева — «юс»!

На Деревнина вдруг напала икота. И Стеньке, пока его отпаивали ледяной водой, пришлось отвечать на все вопросы.

Тут и стало ясно, что налетчики едва не совершили смертоубийства из-за деревянной книжицы…

— Точно вытащили? — не поверил ушам Колесников.

Стенька распахнул тулуп:

— Вот тут лежала! Чуть меня, сироту, не удавили из-за этой блядской грамоты!

Осознав случившуюся нелепицу, подьячие как-то сразу замолчали…

— А грамотка-то непростая… — молвил Аникей.

— Еретическая, говорят тебе!.. — не слишком уверенно добавил Протасьев.

И тут в полной тишине из угла раздался бас:

— А мне-то как быть, батюшки, кормильцы? Товар стоит не прибранный, все разворуют!

Это напомнил о себе всеми позабытый Васька Похлебкин.

Коршунами налетели на него подьячие:

— У тебя в санях тело нашли! Что за тело? Не знаешь? Должен знать! Через это твое тело чуть людей не убили!..

— Да не знаю я ни черта!..

Ругались и разбирались допоздна.

Кто ни заглядывал в приказ — все слышали возмутительную повесть о нападении. И где! В трех шагах! На Никольской!..

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.