Дерево лжи стр. 222
редкие ботанические образцы. Поэтому расставил капканы и несся к этой ужасной лощине всякий раз, как слышал малейший шум. Наверное, он упал в темноте и ударился головой…
— Вашего мужа нашли в лощине? — Брови доктора поднялись. — Мадам, должен признаться, с учетом полученных им ранений я удивлен. Мне претит огорчать вас подробностями…
— Прошу вас. — Миртл повернулась к нему лицом, на котором, несмотря на дрожащие губы, была написана решимость. — Не щадите меня. Я должна знать.
— Что ж… судя по всему, сломаны два ребра, а это подразумевает падение с большей высоты, чем в лощине. На лбу глубокая рана, но еще есть серьезный ушиб на
затылке, скрытый под волосами. Такое впечатление, что после падения он еще какое-то время катился. Миссис Сандерли… этот вопрос нельзя задать более деликатно… есть ли вероятность, что его нашли в другом месте и ваши друзья дезинформировали вас, чтобы пощадить ваши чувства?
— Мой муж мертв, — тихо сказала Миртл. — Какие еще чувства тут можно щадить?
К лицу Фейт прилила кровь. Она с легкостью могла разорвать паутину лжи своей матери. Но сколько ее собственных нитей лжи порвутся при этом? Кроме того, последнее ее испытание на честность прожгло ее до глубины души.
— Что ж… — тихо произнес доктор, — может быть, ему хватило той высоты… если он резко бросился вперед.
Он вздохнул.
— Прошу прощения за вопрос, но ваш муж был чем-то озабочен вчера вечером? Находился не в духе?
Миртл застыла, побледнев, и ее лицо исказила гримаса боли.
— Доктор Джеклерс, — с долей надменности спросила она, — что вы имеете в виду?
Фейт точно знала, что имеет в виду доктор. Вмиг она поняла, как он видит эту ситуацию. Опозоренный ученый ночью выходит из дома и бросается с обрыва, не в силах вынести ужасного скандала…
— Простите мою неделикатность. — Доктор выглядел подавленным, самообладание словно покинуло его. — Я просто пытаюсь понять…
— Может быть, — с достоинством произнесла Миртл, — нам следует обсудить этот вопрос в личной беседе? — Она повернулась к дочери. — Фейт, будь добра, сходи к миссис Веллет… и попроси ее остановить часы.
Фейт поняла намек, выскользнула из комнаты и притворилась, будто уходит. Потом наклонилась и прижалась ухом к замочной скважине.
— …Целый графин перед сном? — говорил доктор Джеклерс. — Такое часто бывало?
— В последнее время да. — Вздох. — Это не первое его падение. Просто в этот раз мы не смогли это скрыть.
У Фейт перехватило дыхание от возмущения. Разве может ее мать говорить такие вещи? Как смеет она изображать преподобного неловким спотыкающимся пьяницей? Потом Фейт вспомнила отца, сидевшего, словно в спячке, с пожелтевшими глазами, и странный экзотический запах в библиотеке. Что, если у отца было еще больше секретов, чем она думала?
— Доктор Джеклерс, я не знаю, что делать. — В тихом голосе Миртл слышались слезы. — Я так привыкла… скрывать слабости мужа… и я бы хотела и дальше не афишировать их, дабы оставить добрую о нем память. Но вы испугали меня. Вы правда считаете, что мой муж «резко бросился вперед»? Теперь так будут думать все?
— Миссис Сандерли… — Доктор резко умолк, вздохнув. Повисло короткое молчание.
Фейт оторвала ухо от скважины и прильнула к ней глазом. Ее мать стояла совсем рядом с доктором. Ее руки без перчаток умоляющим жестом сжимали его ладонь