Дерево лжи стр. 278
воздействие на доктора Джеклерса и Ламбента. Первый умчался в самый дальний конец раскопок и с хмурым видом изучал зуб мамонта. Последний вмиг утратил всякий интерес к раскопкам и присоединился к чаепитию в бедуинской палатке.
Как Фейт и подозревала, Бен Крок был тем составом, что соединял всех воедино. Он держал всю местность под контролем, не повышая голоса и не привлекая к себе внимания. Казалось, у него повсюду глаза и уши и сверхъестественная способность обнаруживать проблемы и пресекать их в зародыше. Иными словами, если Фейт придется шпионить, воровать, сговариваться с кем-то и заниматься разными махинациями, ее самой большой проблемой станет Крок.
С другой стороны, те двое местных мужчин совершенно переменились после того, как нашли монету. Они теперь были все время настороже и оживленно шептались по углам. Несколько раз Фейт замечала, как они тайком копаются в своей тачке и ходят в те участки раскопок, где обычно не работали.
— Может быть, что-то она и значит, — услышала она, как один из них говорит другому, не заметив в соседней палатке Фейт. — Может, старый Сандерли был недоволен своей долей.
— Или, может, остальные хотели заграбастать побольше, а он слишком много знал, — добавил второй. — Они же не учли доктора, так?
У Фейт заболели челюсти — так старательно она сдерживала улыбку. Кто бы ни нашел тот свернутый клочок бумаги, он явно его прочитал и поделился содержанием с остальными. Если эти слова достигли ушей землекопов, вероятно, весь остров уже сплетничает на эту тему. Ее план сработал. Несмотря ни на что она испытала подлинное наслаждение от мысли, что ее ложь опутала весь Вейн, выбила ее кичливых врагов из равновесия и заставила их драться, как уличных кошек. Ее наполняли гордость и сознание власти. Она хороша в этом… и станет еще лучше.
Глава 24СодроганияВ воскресенье, разумеется, работы на раскопках не велись и у Фейт не было возможности там оказаться. По настоянию Миртл все семейство Сандерли, облаченное в черные одежды, собралось с духом и отправилось в церковь. Когда они вошли, разговоры среди прихожан стихли. Фейт стало плохо — все это слишком напоминало день похорон неделю назад. Но пока они шли по проходу, перешептывания были скорее нервными, чем злобными. Когда ее семейство подошло к своей скамье, те, кто занимал ее, освободили место, не сказав ни слова и стараясь не задеть Сандерли. Клэй, во время похорон казавшийся таким потерянным и вялым, с жаром проповедовал со своей кафедры. Его речь была о мертвых, уважении к покойникам, доброте по отношению к тем, кто остался на земле. Как могут люди смеяться над мертвецом? Или они хотят накликать возмездие неведомых сил?
На середине проповеди откуда-то из центра зала послышался сдавленный крик, за ним последовали встревоженные возгласы.
— …Упала в обморок! — крикнул кто-то.
Запертая на своей скамье, Фейт не могла обернуться.
По звукам, доносившимся сзади, она определила, что кого-то выносят из церкви. После паузы проповедь продолжилась. По окончании службы, когда семейство Сандерли выходило с церковного двора, их догнал озабоченный Клэй.
— Миссис Сандерли, мистер Каттисток, мне очень жаль, но ваша горничная Жанна Биссет плохо почувствовала себя во время службы. Сейчас ей стало лучше… но она отказывается покидать церковь.
— Почему? — спросила Миртл.
— Боюсь, ее