Дерево лжи стр. 56
впечатление, что после падения он еще какое-то время катился. Миссис Сандерли… этот вопрос нельзя задать более деликатно… есть ли вероятность, что его нашли в другом месте и ваши друзья дезинформировали вас, чтобы пощадить ваши чувства?
— Мой муж мертв, — тихо сказала Миртл. — Какие еще чувства тут можно щадить?
К лицу Фейт прилила кровь. Она с легкостью могла разорвать паутину лжи своей матери. Но сколько ее собственных нитей лжи порвутся при этом? Кроме того, последнее ее испытание на честность прожгло ее до глубины души.
— Что ж… — тихо произнес доктор, — может быть, ему хватило той высоты… если он резко бросился вперед.
Он вздохнул.
— Прошу прощения за вопрос, но ваш муж был чем-то озабочен вчера вечером? Находился не в духе?
Миртл застыла, побледнев, и ее лицо исказила гримаса боли.
— Доктор Джеклерс, — с долей надменности спросила она, — что вы имеете в виду?
Фейт точно знала, что имеет в виду доктор. Вмиг она поняла, как он видит эту ситуацию. Опозоренный ученый ночью выходит из дома и бросается с обрыва, не в силах вынести ужасного скандала…
— Простите мою неделикатность. — Доктор выглядел подавленным, самообладание словно покинуло его. — Я просто пытаюсь понять…
— Может быть, — с достоинством произнесла Миртл, — нам следует обсудить этот вопрос в личной беседе? — Она повернулась к дочери. — Фейт, будь добра, сходи к миссис Веллет… и попроси ее остановить часы.
Фейт поняла намек, выскользнула из комнаты и притворилась, будто уходит. Потом наклонилась и прижалась ухом к замочной скважине.
— …Целый графин перед сном? — говорил доктор Джеклерс. — Такое часто бывало?
— В последнее время да. — Вздох. — Это не первое его падение. Просто в этот раз мы не смогли это скрыть.
У Фейт перехватило дыхание от возмущения. Разве может ее мать говорить такие вещи? Как смеет она изображать преподобного неловким спотыкающимся пьяницей? Потом Фейт вспомнила отца, сидевшего, словно в спячке, с пожелтевшими глазами, и странный экзотический запах в библиотеке. Что, если у отца было еще больше секретов, чем она думала?
— Доктор Джеклерс, я не знаю, что делать. — В тихом голосе Миртл слышались слезы. — Я так привыкла… скрывать слабости мужа… и я бы хотела и дальше не афишировать их, дабы оставить добрую о нем память. Но вы испугали меня. Вы правда считаете, что мой муж «резко бросился вперед»? Теперь так будут думать все?
— Миссис Сандерли… — Доктор резко умолк, вздохнув. Повисло короткое молчание.
Фейт оторвала ухо от скважины и прильнула к ней глазом. Ее мать стояла совсем рядом с доктором. Ее руки без перчаток умоляющим жестом сжимали его ладонь — странная, возмутительная интимность. Лицо доктора покраснело, как кирпич.
— У меня дети, — сказала Миртл. — Я в отчаянии. Пожалуйста, скажите мне, что делать.
— Я… — Доктор закашлялся и опустил глаза. — Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы… избавить вас и вашу семью от лишнего беспокойства. Торжественно обещаю. Травмы… их можно описать по-разному. Пожалуйста, не тревожьтесь, миссис Сандерли.
Фейт обратила внимание, что он не попытался отнять руку, и с пылающим лицом отстранилась от замочной скважины. Она больше не могла подслушивать и подсматривать. В ее крови медленно, подобно буре, разгорался гнев, и ему не было выхода. На цыпочках она прошла по коридору до угла, где стояли