Дерево лжи стр. 90
но Фейт научилась читать между строк. — Говорят, призрак твоего отца бродит…
— Кто? — спросила Фейт. — Кто это говорит?
— Все. Весь остров.
«Весь остров». Слух распространился еще быстрее, чем она ожидала.
— Они знали, что я помогал передвигать тело, когда его фотографировали, — продолжил Пол, — но поспорили, что я ни за что не вернусь и не притронусь к нему еще раз, когда вокруг бродит его призрак. Волосы должны были стать доказательством.
— А что должны были доказать цветы? — спросила Фейт, вспомнив оставленную в оранжерее корзину.
Пол помедлил, изучая костяшки своих пальцев, и Фейт показалось, что он в замешательстве.
— Их прислал мой отец, — ответил он. — Он подумал, что вам не помешает… освежить дом.
Поступок вполне разумный, признала Фейт. Но все же Клэй посылал цветы новоиспеченной вдове, к тому же розовые и желтые бутоны совсем не выглядели траурно. Она подумала, ревнива ли жена Клэя.
— Я не видела на похоронах твою мать, — заметила она под влиянием этой мысли.
— Она перестала посещать все похороны после своих собственных, — просто ответил Пол.
Фейт не могла сказать ему на это ничего доброго или подбадривающего. Это прозвучало бы фальшиво. Оба они не играли в подобные игры. И она промолчала.
— Что здесь делает доктор? — в свою очередь спросил Пол.
— Он коронер. Расследует смерть моего отца.
Пол позволил себе проявить искреннюю заинтересованность.
— Ты рассказала ему то же, что пыталась доказать мне? Будто кто-то убил…
— Ты имеешь в виду мои фантазии и призраков? — язвительно спросила Фейт. — Мое больное воображение, пострадавшее от переизбытка романов?
— Ты и правда ему сказала! — Глаза Пола расширились, и Фейт не поняла, что в них — недоверие или восхищение. — Ты веришь в это!
— А ты нет, — горько заметила Фейт.
— Никто не любил его, но это не повод для убийства. — Пол сузил глаза. — Он чуть не искалечил моего друга и вел себя как истинный скряга, к тому же оказался обманщиком и лицемером до мозга
костей. Но за это не убивают.
Фейт только стиснула зубы от такой характеристики отца, но в ней еще бурлили невысказанные идеи, которые отказался выслушивать доктор. Ей с трудом удавалось удерживать их в себе, и Фейт поняла, что оказалась в ловушке своей собственной головы. В ловушке дома. Семейства Сандерли.
— Что ж, значит, была другая причина, — заявила она. — Утром накануне его смерти ему передали письмо без подписи. Оно его сильно расстроило. Он не хотел об этом говорить. Сжег его. А потом посреди ночи куда-то ушел. Я думаю, что на встречу с кем-то. Думаю, причина в письме. Его пистолет исчез. Отец не застрелился, значит, раз он взял его с собой, наверно, собирался защищаться.
— Если на него кто-то напал, почему он не выстрелил? — спросил Пол и снова уставился на нее холодным испытующим взглядом, который она уже видела.
— Я не знаю, — неохотно созналась Фейт. — Но у него раны на затылке и на лбу. Думаю, его ударили сзади.
— Кто-то слышал ночью карету или лошадь? — задумчиво продолжил Пол.
— Нет. — Фейт тоже задумалась. — Но дул сильный ветер.
— И они могли остановиться на расстоянии. Или приплыть на лодке, или вообще прийти пешком. — Он прищурил глаза. — Этот дом расположен одинаково далеко отовсюду, с несколько миль. Каждый, кто оказался здесь, вынужден