Десять баллов с острова Наварон стр. 109
и Марию. Конечно, он никак не мог предположить, что в это время Андреа, по-прежнему сжимая в объятиях девушку, преодолевал последние ступени лестницы у вершины остатков плотины. Меллори ухватился за веревку и начал спускаться, не обращая внимания на боль и даже не ощущая ее в ладонях, с которых он сдирал кожу. Он мысленно называл себя убийцей, убийцей Марии и Андреа. Это он, Меллори, взорвал плотину, а взрыв унес из жизни его друзей.
Но как только ноги коснулись крыши сторожевой будки, он увидел привидения. Именно привидения. Такими ему показались Андреа и бесчувственная Мария на вершине лестницы. Меллори понял, вернее, почувствовал, что Андреа не в силах больше двигаться. Он ухватился за последнюю ступень и пытался, очевидно, уже не в первый раз, но безуспешно взобраться на нее. Силы его покинули.
Меллори был не единственным, кто увидел Андреа и девушку. Капитан охраны и один из его помощников застыли от изумления, глядя на появляющуюся голову Андреа. Стоящий рядом солдат опомнился первым и поднял автомат. Меллори не мог отпустить веревку, да и не успел бы вытащить свой «парабеллум». На помощь подоспел Рейнольдс. Он, как кошка, одним прыжком бросился на солдата и дернул на себя ствол его автомата. Произошло это как раз в момент выстрела. Рейнольдс умер мгновенно. Двумя секундами позже смерть настигла охранника от выстрела Меллори, который уже спустился на крышу. Затем он направил ствол своего пистолета на капитана и солдата, стоящего рядом.
— Бросайте оружие.
Они подчинились. Меллори и Миллер спрыгнули с крыши будки, и, пока Миллер держал немцев на прицеле, Меллори бросился к лестнице и помог выбраться Андреа и Марии. Он посмотрел на серое, изможденное лицо Андреа, на его ободранные ладони, на левый рукав, насквозь пропитанный кровью, и спросил:
— Где это ты пропадал столько времени, черт возьми?
— Где? — тихо откликнулся Андреа. — Сам не знаю. — Он стоял, еле держась на ногах, но возвышаясь над всеми своей огромной фигурой. Затем провел рукой по глазам и попытался улыбнуться:
— Задержался, чтобы полюбоваться потрясающим зрелищем.
Генерал Циммерман все еще находился в своей машине, стоящей у парапета неретвинского моста. Он снова поднял к глазам бинокль. Но в первый раз за все время посмотрел не на запад и не на север. Он смотрел на восток, в ту сторону, где находилось ущелье. Через некоторое время повернулся к адъютанту. На лице за одну секунду сменилось несколько выражений — растерянности, непонимания и, наконец, страха.
— Вы слышали? — спросил он.
— Слышал, герр генерал.
— И сейчас слышите?
— Слышу, так точно.
— Что же это, во имя господа бога, может быть? — Он слышал, как нарастающий страшный грохот заполняет постепенно все пространство вокруг, — Это не гром. Звук гораздо сильнее. И продолжительнее. А что значит этот ветер со стороны ущелья? — генерал уже едва мог слышать свой собственный голос из-за раскатов, доносящихся со стороны ущелья, с востока. — Плотина! Неретвинская плотина! Они ее взорвали! Немедленно уезжаем отсюда, — крикнул он водителю. — О, господи, да скорее же!
Машина дернулась и помчалась вперед. Но было слишком поздно. Слишком поздно для генерала, слишком поздно для его танков, рассредоточенных вдоль берега, слишком поздно для двух отборных дивизий, готовых погубить семь