Библиотека

Десять пальцев стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

Но за два подъезда отсюда живет дядя Гурам, который в промышленных масштабах разбавляет «Льдинку» водой и фасует в такие вот бутылочки.

– Слушайте, вы серьезно? Станете это пить?

– А ты не станешь?

– Разумеется, нет.

– Хорошо. Не пей. А мы выпьем. Правда, Наташа?

Наташа кивнула. Она-то, конечно, выпьет. Дядя Гурам разбавляет жидкость в нужных пропорциях. Он заботится о клиентуре и никогда не забывает капнуть в бутылочку немного уксуса, снижающего риск ослепнуть от первого же глотка. Так что почему бы не выпить?

В качестве закуски тощий принес с собой сладкий болгарский перчик. Его разрубили на восемнадцать частей, и вечеринка началась.

10

Раз в десять минут Наташа спрашивала у молодых людей, который час?

– Десять.

– Десять вечера?

– Десять утра.

– Понятно. Выпьем еще?

– Выпьем!

– А теперь сколько времени?

– А теперь семь минут одиннадцатого.

– Вечера?

– Утра.

– Понятно. Выпьем еще?

К чему скрывать? Я тоже выпил немного «Льдинки». Я утешал себя тем, что настоящий репортер должен попробовать все на свете.

В бутылке плавали белые волокна. Мыльник сказал, что это вата. Дядя Гурам фильтрует напиток через ватные тампоны.

– Сколько времени?

– Пол-одиннадцатого.

– Вечера?

– Утра.

Я спросил у девушки: в чем причина? Почему она так интересуется временем?

– Боюсь пропустить.

– Пропустить что?

– Пропустить, когда будет восемь.

– Восемь чего?

– Восемь вечера.

– А что произойдет в восемь вечера?

– У меня важная встреча.

Тощего парня звали Гомер. Узнав об этом, я порадовался: какие все-таки образованные в Купчино панки. Впрочем, скорее всего, в виду имелся не автор «Илиады», а персонаж мультфильма про Симпсонов.

У Гомера были длинные пальцы с красивыми ногтями. Под ногтями чернела жирная грязь.

Наташе Гомер приходился мужем. Насчет важной встречи он все мне объяснил:

– В соседнем микрорайоне азербайджанцы открыли ларек. Наташка договорилась в восемь вечера подойти и сделать тамошним обезьянам оральный секс. Азербайджанцы обещали заплатить. Так что пока можно пить и не париться: вечером деньги будут.

– А вдруг они обманут? Не заплатят?

– Заплатят.

Куда денутся? Если не заплатят, я им ларек сожгу.

Восьми вечера пара не дождалась: исчезла раньше. Не знаю, заплатили ли им азербайджанцы. Я в восемь вечера уже ехал куда-то на такси.

Я сидел впереди, рядом с водителем. Мыльник и еще один растатуированый купчинский орангутанг сидели сзади и громко (так, чтобы было слышно водителю) общались.

– Зря ты того таксиста зарезал.

– Думаешь, зря?

– Конечно! Отнял бы бабки, ткнул бы ножом. А убивать-то зачем?

– Ну, может, действительно зря.

– Сегодня-то топор взял?

– Конечно! Я без топора никуда! И топор, и заточку. Все со мной.

На водителя я не смотрел. А он, похоже, не смотрел на дорогу – только в зеркальце заднего вида.

Когда мы доехали, я вылез из машины и аккуратно закрыл за собой дверь. Мыльник сказал «спасибо», тоже вылез и таксист сразу же исчез. Растворился в воздухе. Парни долго над ним смеялись.

Вечер закончился тем, что мои спутники, взяв тяжелые деревянные колья, долго лупили ими по лобовому стеклу и капоту дорогой машины. После этого Мыльника я не видел ни разу.

Он умер, задохнувшись во сне. Обычная смерть героиновых джанки. Дело в том, что их организм постепенно разучивается дышать и вообще делать хоть что-то, кроме переваривания инъекций.

11

Говоря об умерших, живые невольно выпячивают

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.