Десять пальцев стр. 49
картошкой фри. Из напитков на столе имелось шесть полуторалитровых бутылок молодого вина.
Мои соседи по столу съели все, что им принесли, и до капли допили вино. После этого они немного покурили и вернулись к работе. Все-таки странный народ – итальянцы.
7Вообще-то такие конгрессы устраиваются, чтобы молодежь лучше узнала друг друга. Подружилась. Наладила личные связи. Если у тебя есть проблема, просто посмотри, как ее решает сосед, и, может быть, тебе станет проще.
На конгрессе были представлены делегации всех экс-советских республик. Украинцы общаться со мной просто отказались. Я пытался им улыбаться и что-то говорил, а они смотрели сквозь меня и не понимали: чей это голос раздается в полной пустоте?
Из Прибалтики приехала целая толпа народу. Парень-литовец угостил меня лимонадом. Он сидел за столом напротив меня со скорбным лицом, смешно коверкал русские слова, и я видел, что для него беседа с русским является подвигом милосердия. Как для средневековых святых – перебинтовать прокаженного.
С восточными европейцами типа чехов или болгар болтать не хотелось мне. В результате я общался только с парнем из Грузии по имени Заза и с фамилией, состоящей из двадцати трех слогов, последними из которых были »-швили».
Каждый делегат носил на груди бедж с фамилией и названием страны, из которой приехал. У одной девушки на бедже я разглядел надпись «BELORUSSIA».
– О! Привет! Ты из Белоруссии?
Молчание.
– Здорово, что ты из Белоруссии. А я – русский. Из Петербурга.
Молчание.
– Как-то я был в Белоруссии. А ты в Петербурге была?
Молчание.
Я перестал улыбаться:
– В чем проблема?
– I don't understand. Would you be so kind to speak in any human language?
Мне захотелось ударить девушку по очкастому лицу. Но я просто покраснел и отошел.
Заза только рассмеялся.
– Не грузись! Тут еще и не такое было! За день до твоего приезда в Лоретто приезжал Папа. Организаторы конгресса предложили югославской делегации продемонстрировать Папе, что идущая у них война все-таки не до конца их всех разделила. Нужно было выйти к алтарю и пожать друг другу руки. Просто пожать, и все.
– Ну и?
– Отказались! Все до единого! Даже перед Папой.
Я закурил.
8Вернувшись из Италии, я поймал себя на странном ощущении: я люблю свою страну. Свою бессмысленную и вечно грязную страну. Мне грубили в транспорте, мне нагло по сотому разу врали по телевизору… никуда не делась ни грязь, ни бессмысленность… а я продолжал ее любить.
Мне было жалко ее, как жалеют больного ребенка. У других родителей дети здоровы и опрятно одеты, а мне достался визгливый психопат, пораженный самыми дурнопахнущими на свете недугами. Повод ли это махнуть на него рукой?
Сто миллионов моих соотечественников живут, словно животные. Понятия не имея, куда грядут. Они живут хуже, чем животные… но это не их вина, это их беда… виноват же в этой беде я… я ведь тоже приложил руку к тому, чтобы эти люди понятия не имели о том, что где-то существует другая жизнь.
9Через три дня мне надоело в Лоретто. Я сходил на побережье, где лежал курортный городок Порто-Риконатти, и искупался в Средиземном море.
Море было так себе. По внешнему виду оно почти не отличалось от знакомого Финского