Десять пальцев стр. 53
носками, косматые старухи, воры с металлическими зубами, черные от пьянства и грязи проститутки.
Прислонив костыли к стене, на бетонном полу спали бездомные. Милиционеры с дубинками кокетничали с визгливыми вокзальными девицами. На корточках сидели темнокожие нерусские люди.
По длинному бетонному туннелю я прошел на перрон. Вернее, никакого перрона не было. Просто ровное место между торчащими из земли рельсами.
В туннеле было грязно и темно. Указатели лаконично сообщали: справа запад, слева – восток. На обледенелой заплеванной стене в одном месте было приклеено распечатанное на компьютере объявление: за $45 предлагали на десять дней съездить в Китай.
Еще не рассвело. Голос в динамиках уже объявил посадку на «Экспресс номер 1», но сам поезд пока не подошел. Я стоял и ждал. Холодно было так, что я старался не делать лишних движений. Боялся, как Терминатор-2, развалиться на мелкие ледяные кусочки.
Потом поезд подошел. Вагоны были покрашены в цвета российского флага. В моем билете указывалось, что ехать мне предстоит в 15-м вагоне. Прицеплен он был сразу за 9-м.
Проводница в очках спросила:
– Ко мне?
Посмотрела билет и еще спросила:
– А докуда?
Холод не дал мне подробно рассказать ей, докуда я еду.
– Погоди. Не влезай еще. Сейчас хунхузы выгрузятся.
– Кто?
– Полвагона китайцев. Сейчас вылезут.
Китайцы были опухшие со сна. Одеты они были не по сезону: в легонькие пальтушки. Перед собой они несли огромные баулы. За китайцами наружу выскочили и просто пассажиры. Они купили себе пива в двухлитровых бутылках и заскочили обратно.
Я тоже зашел. В вагоне было тепло.
3Транссибирская магистраль Владивосток-Москва внесена в «Книгу рекордов Гиннеса» как самый протяженный беспересадочный железнодорожный маршрут на планете.
Расстояние в десять с лишним тысяч километров поезд номер 1 преодолевает за семь дней, двадцать часов и двадцать пять минут.
Первые несколько часов езды в Транссибирском экспрессе я проспал. Вы даже не представляете, как это приятно: после двух недель болтания по самым грязным дырам Северо-Восточной Азии спать в Транссибирском экспрессе.
Теперь весь смысл заключался в том, чтобы ехать. Спать, просыпаться, есть, смотреть в окно и (как только захочется) опять засыпать. Ничего не решать. Все уже решено в тот момент, когда ты заплатил за билет.
Соседями по купе были монголоидный мужчина в тренировочных штанах и русская бабушка. Весь день соседи обсуждали разницу в ценах на продукты в различных регионах, Путина, размер пенсий, то, почему западные страны живут хорошо, а мы плохо, и ругали москвичей. Обычные вагонные разговорчики.
Один раз бабушка рассказала, что еще в 1953-м ровно на этом перегоне поезд, в котором она ехала, сошел с рельсов. Прежде чем пути починили, весь состав двое суток простоял прямо посреди сопок и снега.
Первую половину дня пассажиры спят. Вторую половину – тоже спят. В окна светит солнце. Чтобы никому не мешать, я сидел в коридоре на откидном стульчике и через окно смотрел на Дальний Восток.
Сопки. Крошечные поселки. Дети в огромных меховых шапках катаются на коньках по замерзшей луже. Снова сопки. Огромные заснеженные пространства. Вдалеке, на фоне сопок, кто-то едет на мотоцикле с коляской.
Принято считать, что символ Родины – березка. Но там, где я живу, березы почти не растут. В самом Петербурге растут в основном