Десять пальцев стр. 58
пути я, как и все предыдущие ночи, провел на своей верхней полке. Все думы были передуманы. Я просто собирался уснуть. В дверь купе постучали. Местного времени было два часа ночи.
Я открыл. Снаружи стоял сосед-эколог. Он был налит алкоголем до краев.
Посмотрев мне в подбородок, он негромко сказал:
– Командир! Ебтваюмать!
– Это все?
– Ебтваюмать!
– Это я слышал. Это все?
– Это… ы-ы… Ебтваюмать!
Я закрыл дверь. Вернулся на полку. Едва я задремал, в дверь постучали снова.
– Что надо?
– Ебтваюмать!
– Что-нибудь кроме этого скажешь?
– Погоди… Не обижайся… Понимаешь: ебтваюмать!
Утром за окном показалась Москва. Транссибирский экспресс закончил свой самый длинный на свете рейс.
Десять
1Отец Войчех, монах-доминиканец, служащий в церкви Св. Екатерины на Невском, рассказывал мне, как недавно ездил в Краков на юбилей. Один из краковских доминиканцев отмечал 65 лет священства.
Я удивился:
– Шестьдесят пять?
– Шестьдесят пять. Он стал священником в 1936-м. И с тех пор каждое утро встает, умывается и идет в часовню молиться. Ничего нового: каждый день встает, умывается, идет молиться. Шестьдесят пять лет подряд… Мир несколько раз полностью изменился с тех пор, как он начал ходить в эту часовню… а он и до сих пор туда ходит. Говорят, в том месте, где он молится, в огромных каменных плитах образовалось
углубление, протертое человеческими коленями.
Если подумать над историей жизни этого знакомого отца Войчеха, то многое в Католической церкви станет понятнее. В большой, насчитывающей полтора миллиарда верующих Католической церкви. И в не очень большой католической церкви Св. Екатерины, расположенной на Невском проспекте, в которую хожу я.
2Не знаю как вам, а мне иногда бывает забавно наблюдать, НАСКОЛЬКО окружающие меня люди лишены памяти. Проводя день за бессмысленной болтовней, а вечера у телевизора, мои современники живут так, словно они – первое поколение землян… прежнего нет, будущего не будет… они ничего не помнят, потому что им НЕЧЕГО помнить.
В этом смысле прихожане церкви Св. Екатерины здорово меня удивляют. Вроде бы обычные люди… но – не совсем обычные.
Кое-кто из приходящих сюда на воскресные мессы бабушек до сих пор помнят, как участвовали в евхаристических процессиях, проходивших до войны. И помнят рассказы своих бабушек. Которые в свою очередь участвовали в точно таких же процессиях… проводившихся тоже до войны… скажем, до какой-нибудь русско-турецкой войны.
Сегодня в церкви Св. Екатерины служат священники-доминиканцы. А в XVIII столетии здесь служили несколько иезуитов. То столетие для иезуитов складывалось не самым удачным образом. В 1773 году по всему миру орден был запрещен, имущество иезуитов конфисковано, а священникам предложили перейти в иные ордены.
Знаете, что интересно? Единственные иезуиты, которые не выполнили предписаний, жили у нас, в церкви на Невском проспекте. С той стороны церкви, что выходит к Русскому музею, двести лет назад стоял деревянный домик последнего генерала ордена иезуитов. Как-то во время пожара домик сгорел, а сам генерал задохнулся дымом. Сегодня на этом месте открыт магазинчик по продаже пиратских CD и вечно толпятся панк-девушки в ботинках DrMartens.
3За имуществом в моей церкви следит очень ответственный мужчина по имени Женя. Должность его называется красиво – старший ризничий. Проще говоря, Женя работает церковным завхозом.
Женя хорошо ко мне относится. Он сам просил называть