Дети Древнего Бога стр. 760
— О чем ты говоришь? — переспросил я, — Разве угроза не миновала?
— За угрозой минувшей приспевает угроза грядущая. Разве ты не видишь, что стервятники уже расправили крылья, готовясь налететь на свою еще живую, но ослабевшую добычу? Разве ты не понимаешь, что происходит сейчас в мире, и чем это все может обернуться?
Я не спешил с ответов, хотя внутри у меня все кипело. Последнее заседание СБ ООН, на котором я присутствовал, оставило тягостное впечатление. Сравнение со стервятниками было более чем уместно. Противно и горько было видеть, как лидеры ведущих мировых держав, эти трусливые ублюдки, едва осознав, что исчезла внешняя угроза, уже оглядываются по сторонам в поисках нового врага. И боюсь, они найдут такого врага в лице моей страны.
Да, это произойдет не сразу, не одним днем. Сейчас они уважают нас и признают наши заслуги, как нации, больше других сделавшей для окончательной победы над Ангелами. Но слава проходит, ей на смену идет настороженность и страх, ибо они понимают — Япония сегодня сильнее, чем когда бы то ни было, а людям свойственно бояться тех, кто сильнее их. Страх порождает неприязнь, неприязнь переходит в ненависть. И вот, первый шаг уже сделан — на заседании ООН рассмотрено предложение о вступлении JSSDF в состав войск ООН.
Сколько пройдет времени после этого, прежде чем слабые объединятся и сокрушат некогда сильного, а ныне утратившего свою мощь соперника и конкурента? Они готовятся уже сейчас, пока мы зализываем раны, причиненные войной. Стервятники — одно слово. И во главе этой стаи — не орел, но мерзкий плешивый гриф-падальщик, олицетворяющий нацию, уже однажды подвергнувшую нашу страну страшным испытаниям и унижениям. Нездоровая нация, распространяющая по всему миру свою гниющую псевдокультуру и навязывающая другим свое мировоззрение, по принципу: «кто не с нами — тот против нас». Соединенные Штаты.
— Но что я могу сделать? — в отчаянии произнес я, — Я не обладаю никаким влиянием в ООН.
— В твоих руках власть над самой мощной армией мира. Армией совершенных воинов, вооруженных и отлично подготовленных. Они пойдут за тобой, если в нужное время услышат нужные слова.
Я вздрогнул.
— Ты что — призываешь меня начать войну? Ты безумец, если думаешь, что я готов развязать Армагеддон ради каких-то политических целей.
— Обладающему силой нет нужды применять ее без повода, — продолжал Солдат-Тень, словно не слыша моих слов, — Все, что требуется — проявить твердость духа, упорство и готовность идти до конца.
— И ради какой же цели? Раздавить половину мира, только ради того, чтобы вторая половина вздохнула с облегчением?
— Только если не будет другого выхода.
— Как мы сможем смотреть после этого в глаза нашим детям?
— Тогда молитесь, чтобы дети, чье время придет, простили вам ваши ошибки.
Я полагал, что Солдат-Тень исчезнет после этой тирады, но он по-прежнему был здесь, безмолвно ожидая ответа. Я не в первый раз подумал о том, что возможно темный силуэт, который я вижу — лишь плод моего воображения, так же как и голос, звучащий в голове — лишь эхо моих собственных мыслей. Иными словами, Солдат-Тень не больше, чем часть меня, скрытая ранее в моем подсознании, а теперь нашедшая путь наружу. Как бы то ни было, его доводы не казались мне нелепыми или противоречивыми.