Дети гарнизона стр. 151
И что она предала Оксанку. И что изменила Коту в его лучших чувствах. И что Лешка ей безумно нравится. И что, может быть, она заходится от желания еще и еще раз быть с ним!
– Лен, че гонишь?
– Нет, Леха, все кончено. Ну, пожалуйста, милый. Считай, ничего не было. – Взяла себя в руки: – Прости, ты герой не моего романа. И прощай. Больше не приходи… Все!
Пир Лунамикосов.В самый канун Нового года бригадир обрадовано заявил супруге, что вступил в супер-пупер-мафиозную партию хозяев местной жизни. Как политический деятель, обязан иметь партийные приоритеты. И супруги, как крутые, приглашены на праздничное застолье в белокаменный Ледовый Дворец, где соберется вся верхушка влиятельной, созданной для парламентской борьбы Партии большой Семьи.
– Лен, это такая крутая тема! Другие хотели бы попасть в этот круг, но всякого туда не возьмут. Прикинь, один взнос только штука баксов, форма одежды должна быть представительская, женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах и при галстуках. Придется прикупить крутой прикид в бутиках!
Прикупить крутую фирму в бутиках женушка была не против. Какая женщина откажется от модных и дорогих обновок! Он любовался, когда она примеряла перед зеркалом тонкое белье, со рвением застегивая молнию на шикарном, в блестку, вечернем турмалиновом платье, и они вместе смеялись по доброму над ним, Котей, когда перед самым выездом на праздник, почти как в том анекдоте – пялила на его бычью шею модный цветастый итальянский галстук, приговаривая: «Тяни шею, ну еще немного, ну пожалуйста!...»
Близилась Новогодняя ночь. Повсюду в Южной столице царила атмосфера приподнятости. Как будто в эту ночь, наконец, ожидается последнее исполнение всего и сразу. По едва освещенным экономными хозяевами жизни улицам сновали такси, торопливо развозя по праздничным харчевням нарядно одетых и обутых в новоделы граждан.
Полный диск Луны тупо таращился напоследок на уходящий год, заливая безрадостным светом парадный вход белокаменного дворца, отражаясь на стоянке мертвенным блеском в десятках машин последних марок. Тут стояли «бумеры», «мерины», «ягуары», рядом с которыми несколько «волг» с госномерами казались бедными родственниками.
Поодаль, сбившись в группу, курили водилы, обсуждая между собой подъезжавшие авто, из которых выходили обвешанные украшениями и в норковых шубах дамы вместе со спортивного вида, обряженными в дорогие кашемировые пальто и костюмы джентльменами.
На обочине морщились юродивые и нищие, входящие бросали им пригоршни мелких денег. Как символ дани простому народу.
Пока свежеиспеченный депутат парковал свою малиновую девятку, показался кортеж из двух пятисотых «мерсов» в сопровождении огромных джипов, с мигалками и сиренами, которые, срезав дорогу по захудалой клумбе, по-барски подъехали к самому входу. Все засуетились.
Администраторы, охрана, еще какие-то люди выбежали из стеклянных дверей дворца и стали в две шеренги, образовав собой живой коридор перед входом. Пронесся громкий шепот:
– Мидас, Мидас приехал, все, начинается!
Из одного из «мерсов» вышел высокий полный солидный мужчина в кашемировом пальто, за ним вся в бриллиантах тетка с обиженным испуганным личиком….
– Сам Мидас, старший депутат, за парламентом смотрящий. И, между прочим, из наших, из братвы, – благоговейно шепнул Крот. – Щас зайдет – и мы за ним следом, чтобы не толкаться, а то его охранники зашибут.
Огромный, украшенный гирляндами и расцвеченный огнями,