Дети гарнизона стр. 184
свои «пять копеек» Хазарин, и продал «Мишкам» верные амулеты – китайские монетки с дырочками, нанизанные на красную веревочку. – Поглаживайте талисман – и отзовется с прибылью.
Колотаю Хазарин объяснил старинный караимский ритуал приманивания денег – трясти мелочью на молодой месяц и просить, просить… Бодя охотно наменял мелочи и в полнолуние трусил на месяц мелочь жменями на месяц, приговаривая: «Ловись, денежка, ловись большая, ловись малая!..».
Грезы «Клеопатры»Этот калейдоскоп бизнеса, осененный мифической Аргимпасой, не позволял и минуту расслабиться. «Внешность, пока, – прежде всего! – сообразила Ленка и в первую же свободную субботу помчалась в «Клеопатру», салон, где работала теперь Окси, набив себе неплохую постоянную клиентуру. Была очередь, нужно было немного подождать, и тетя Люда, хозяйка, душевная симпатичная тетка, покровительствовавшая молодым девчонкам, пригласила ее в маленькую подсобочку – потрындеть, попить кофе.
– Леночка, ну ты хорошеешь с каждым днем, – подбадривала, общаясь по-матерински душевно. С ней было уютно и спокойно, тетя Люда умела раскрутить разговор в дружеское русло, такой легко было доверить девичьи тайны.
– Вот, теть Люд, пришла сдаваться в ваш салон…
– Давно пора изменить имидж, Лен! А то ты заработалась в последнее время. Сделай себе новую причесочку, укоротись для солидности, промелируй. Будешь как куколка, моя золотая. Вон Оксанка у
нас – мастер экстра-класса, хоть на киностудию вези. Делает все, любой каприз! Уже девки от нее стонут: уводит клиентов. А я им говорю: сами виноваты, клуши, она старается, постоянно учится чему-то новенькому, есть свободная минутка – сразу нос в модельные журналы, инструмент себе справила фирмовый, немецкий, сама, как лялечка – аккуратная, в голубеньком шелковом халатике… Лен, вот смотрю на вас с Оксанкой и удивляюсь: откуда у вас в деревне появились девчонки такие?
– Не деревенские мы, а гарнизонные, – из открытой двери поправила Оксана, ловко орудуя ножницами над чужой головкой.
– А, гарнизон, офицерская порода!
– А как же, – подыгрывала подруге Ленка.
– Ну расскажи, мне, старой тетке, что там у тебя на любовном фронте, что может такого, что я еще не знаю. Как бандюки в офисе, не пристают?
– У нас офис солидный. Не принято.
– Наверное, у тебя там крутая крыша. Говорят, под Бесарабом ходите?
– Да уж, – фыркала Ленка. – А если честно, понравился мне один молодой человек, красивый, надо, чтобы сам на меня внимание обратил.
– Ох лиса, ну, хитрая! Молодец, сама на него запала, и теперь сделаешь так, что вроде он бы тебя снял… Ой, Лиса Патрикеевна… Только ты смотри, девонька, будь осторожна, разузнай, может женатый он, или пассия постоянная у него есть. А то так – поматросит – и бросит, знаю я этих крутых… А обманутая супруга известью тебе в глаза – брызг… ослепнешь навеки…
– Не, теть Люд, он не такой. Я как посмотрела в его глаза, – они глубокие, бездонные, грустные, – и так жалко мне его стало, аж сердце сжалось.
Ей остро захотелось уехать вместе с Беланом, далеко-далеко, на край света, одним. «Он самый классный из моих», – и примеряла к себе, по-женски. Белан все больше нравился. После Севика и Крота возникло искреннее чувство, та любовь, о которой в