Дети гарнизона стр. 244
О, это будет большой козырь в руках референта! Бывший педагог теперь чувствовал себя в роли скифского шамана. И все то, что теперь происходило в офисе занемогшего лунатизмом царствующего в республике Мидаса, походило на трагический фарс из жизни древнескифского общества. Особенно последняя терка, где обсуждали заочно судьбу удачливого и не покорившегося Беланова.
Эти сходки все больше напоминали ему историю, которую вычитал у Геродота. Речь идет о гадателях, с помощью которых царь обнаруживает и истребляет злоумышленников. Того, на которого укажут, объявляют клятвопреступником. Причины какие угодно. Ложно поклялся божествами царского очага, например. Не по понятиям! Ввиду упорства обвиняемого цари приглашают других гадателей в двойном числе; и эти на основании своих гаданий все равно обвинят несчастного в клятвопреступлении, и ему немедленно отрубают голову, а первые гадатели по жребию делят между собой его имущество. Вот и все. Просто и гениально.
Так поступили Колотай с Бессарабом, наговаривая Мидасу на Белана. Им бы отнять и разделить. О средствах достижения своей цели не очень-то задумываются. Лунамикосы! Севик пытался защищать Белана, втолковывал Мидасу весь его позитив, доказывал, что Белан талантливый и успешный бизнесмен, развивает экономику, создает рабочие места, занимается благотворительностью. И платит долю немалую на общак. Но эти, Бессараб с Колотаем, были неумолимы в своем желании приговорить Белана к смерти.
Сергей подогрел чаю, достал из стенного шкафчика коньяк и налил себе рюмку. В спальне заплакал ребенок. Он выпил залпом рюмку и уныло побрел к маме-Светке, сдаваться.
«Если же какие-то гадатели оправдают того, на ком другие остановили выбор, – вспомнились снова древние строки, – то первые гадатели сами присуждаются к смерти». Я тут ни при чем. К смерти. Чушь! Конец двадцатого века на дворе!
В комнату через открытую форточку влетело что-то тяжелое, закрутилось волчком на полу.
«Граната!» – сработала у Севика автоматически в голове догадка. Конец. А сын за хлипкой дверью спальни?
Он накрыл «гостинец», схватил, попытался быстрее выбросить в
окно. Самодельная шутиха разорвалась в руке. Вдруг вспыхнуло перед глазами. Не убило – сильно покалечило, отбросило на стенку. Рука болталась на сухожилии. Саднило рваную рану на голове, в обожженных глазах отсветы вспышки.
Все комнаты наполнились едким дымом. Стекла выбиты, горит занавеска. Из спальни вылетела испуганная Света, заголосила:
– Сережа, что это, нас убивают?
Контуженный и оглушенный, референт Мидаса схватил целой рукой бейсбольную биту и выполз из квартиры в шоковом запале наказать обидчиков. Соседи смотрели в окна, не зажигая света. Кто-то звонил в милицию. Только на улице понял, что ему почти оторвало руку...
Звонок на мобильный. Раздался хриплый уверенный говорок:
– Это Шульга, Леночка! Ты уже знаешь? Тут такое происходит! Соболезную! Очень жаль. Необходимо встретиться. Касается Виктора. Давай в кафе «Парус», в парке, через полчаса. Подходит?
Когда вошла в кафе, майор в гражданском уже сидел за столиком. Помахал приветственно рукой, услужливо пододвинул стул.
– Лена, я как никто другой понимаю тебя, – начал осторожно беседу Шульга. – Ты практически потеряла любимого, я – друга, – мрачно вдруг прохрипел. – И мой долг разобраться в этом трагическом событии. Я уверен, что это не криминальные разборки, а четко спланированная под них акция. Вспомни, может, произошло накануне в офисе что-нибудь странное?
Сыскаря интересовали записи