Библиотека

ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 33 стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

слова на замусоленной обложке. — Что значит у-ни-вер-саль-ный, Гум-Гам?

— «Универсальный»? Наверное, это умный. Автук очень умный: он делает все из простого воздуха.

— Умный, — повторил Максим.

— Очень умный! Какую игру его ни попросишь, он все сделает… Я, когда удирал от милиции, только успел сказать, чтобы машина превратилась в обычную чепуху, и — пожалуйста: я стою на тротуаре и держу детскую коляску.

— Значит, Автук управлял грузовиком, на котором мы ехали? — спросил Максим.

— Да.

— И летающими бантами? Поющими замками? Теплоходами? Каруселью?

— Да, да, да.

— И это он сделал лунад?

— Конечно, он!

Автук блистал перед ним своими доспехами, и Максим, взглянув на него, оробел. Он подошел к прозрачной стене. Висело за стеклом вечное солнце. Пустынный город качался в небе: шары, шары, гонимые ветром шары. Никто не играет, никто не гуляет, никто не летает на улице. И в каждом доме — там, за стеклом, — свой Автук.

«Мне семь с половиной, — сказал про себя Максим. — И если я останусь здесь, мне всегда будет семь с половиной. Всегда», — повторил он очень страшное слово.

И он спросил, стоя спиной к Автуку и лицом к спокойному пустому городу, звонко и отчетливо произнес в тишине:

— Почему подсолнух растет под солнцем, которое…

Он задумался и услышал, как кто-то, повторил:

— Которое…

— …которое гаснет, едва придет ночь, которая…

— Которая… — вздохнул кто-то тяжело.

— …которая прячет Землю, которая…

— Которая… — простонал тот же голос.

— …которая утром ждет Солнца…

— Ой, Солнца! — взвизгнул голос.

— …под которым растет подсолнух?

Максим тяжело дышал, еле выпутавшись из очень трудного вопроса, который у него неожиданно получился.

Что-то упало за его спиной. Оглянувшись, он увидел сидящего на полу Гум-Гама.

— Что с тобой? — бросился к другу Максим.

— Вот это вопро-ос! — выдохнул Гум-Гам. — У меня от твоих «которых» закружилась голова…

— Вот видишь, — прошептал Максим, помогая приятелю встать, — видишь, совсем ничего не случилось. Я спросил, а он нисколько не рассердился.

Максим усмехнулся, произнеся эти слова: ну как это машина может сердиться.

Автук по-прежнему сверкал холодным серебром.

Гум-Гам, наморщив лоб, тревожно смотрел на Автука и ничего не говорил.

— Почему я стал падать на землю? — спросил вслух Максим, подбадривая улыбкой Гум-Гама. — Почему я падал вниз, а не вверх?.. Почему Почемук улетел на землю?.. Почему его звали Почемук? — Максим подошел к молчавшему Автуку и с чувством превосходства измерил его взглядом с головы до ног холодного и стеклянного. — Нет, — сказал он пренебрежительно, — в этой СТРАНЕ БЕЗ ПОЧЕМУ никто… никогда… ни за что… не ответит!.. — Он стукнул пальцем по кнопке и вскрикнул: — Ой!

Внутри Автука словно вспыхнул огонь. Он стоял все такой же сверкающий, неприступный, — но от него исходил жар. Даже кнопка, которой коснулся Максим, была горячей.

— Что такое? — подскочил к другу Гум-Гам. — Он тебя обидел? Отвечай!

Максим смотрел на Автука с испугом и ожиданием, как смотрят на пробуждающегося великана.

— Отвечай же! — потребовал Гум-Гам, сжав кулаки.

— Он просыпается, он очень горячий! — восхищенно произнес Максим. Сейчас он что-то скажет…

Автук молчал. Но было заметно, как он накаляется, как постепенно золотеют изнутри его стенки: в нем как будто разгоралось живое солнце.

— С ним что-то случилось! — тревожно сказал Гум-Гам.

— Не знаю, — отвечал Максим. — Подожди одну только минуту… Сейчас ты все увидишь… Ты увидишь, кто

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.