ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 33 стр. 90
аппетитом съел и беззвучно рассмеялся. Смех сразил Яшку. Он состроил зверское лицо и свистящим шепотом возвестил: «Свинья — не я…»
Дыркорыл покраснел, расстроился, хрюкнул негромко. «И я не свинья» После чего его высунутый язык и заметила Тамара Константиновна.
Превратившись, как известно, в рассерженного Константинтамарыча, а затем став самой собою, Тамара Константиновна сказала Яше и Дыркорылу:
— Ну зачем вы портите свои лица? Сразу превратились в старичков.
Дыркорыл не стал жаловаться на Яшу. А Яша спрятал в карман яблоко и сообщил, что у него с утра болел живот, он лежал в постели и думал о своем классе. А потом не выдержал, захотел послушать, что творится на уроке.
— Выздоравливай и приходи в класс, — спокойно сказала Тамара Константиновна. — Твое место на третьей парте. — И она указала на свободное место рядом с Одноухом.
Яша слез с дерева, ушел выздоравливать. Его лицо, усеянное миллионом веснушек, светилось от совершенного подвига.
Вдруг раздался такой знакомый звук, словно в классе объявился грудной ребенок: «У-а-а, у-а-а…» Все ребята сразу забыли про Яшку, обернулись на звук, а учительница спросила, что происходит.
Впереди Одноуха сидела девочка Галя. Она принесла в портфеле любимую куклу, достала ее на уроке и тихонько качала под партой. Когда внутри куклы сработал механизм и она нарушила тишину, Галя испугалась, сжалась в комочек, а потом сунула голову под стол.
Одноух еще раньше заметил: когда Галя встает с места, у нее скрипят кости. Не парта, не ботинки, а именно суставы, — чуткий слух кролика уловил это мгновенно. Наверное, девочка долго болела и стеснялась вставать в тишине. А когда все шумели или говорила учительница, она понемногу поднималась и даже не краснела.
Одноух увидел ее красную шею, руки, стиснувшие в глубине парты куклу. Он встал и признался:
— Извините, Тамара Константиновна. Это я пискнул случайно.
Учительница внимательно посмотрела на храброго кролика, посадила его на место. Над партой торчали бравые усы. А соседка Одноуха
замерла и не шевельнулась до конца урока.
На перемене первый «А» завтракал. Ребята строем спустились со второго этажа на первый, в столовую, и каждый получил по стакану молока и булочку. Теплые пухлые булочки понравились всем. Одна лишь Наташа, сидевшая рядом с Дыркорылом, не притронулась к завтраку, отодвинула свой стакан и неожиданно громко расплакалась.
— Что случилось? — спросила Наташу учительница:
— Он, — девочка сквозь поток слез с трудом разглядела Дыркорыла и тряхнула белым бантом, — он… съел… мою булку!
Дыркорыл растерялся, побледнел.
— Она сама попросила, — пробормотал он.
— Я расхотела, а потом захотела, — всхлипнула девочка.
— Я мигом принесу из дома, — предложил виновато Дыркорыл.
— Ну, это дело поправимое, — успокоила учительница и положила перед Наташей новую булочку.
— А теперь я опять не хочу, — покачала пышным бантом Наташа.
— Какие вы еще маленькие! — сказала Тамара Константиновна, вспоминая свой третий «А», с которым она рассталась весной.
Теперь все придется начинать сначала, пока не вырастут и не поумнеют эти первоклашки!
Когда первый «А» вернулся на свои места, обнаружилось, что исчез Одноух, который раньше всех примчался в класс.
— Он улетел на вороне, — бодро доложил дежурный.
— На какой вороне? — недоверчиво спросила учительница.
— На такой вот здоровенной белой вороне, — раскинув руки, пояснил дежурный.
— Что за ворона?.. Как он улетел?.. Не может быть! — загалдел