ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 50 стр. 27
А теперь, когда я сам — звеньевой… Нет, так дальше нельзя. Нужно действовать по плану».
Генька помнил, что во всех книжках следователи всегда действуют по плану. Преступник еще неизвестен, но они уже точно знают, что и когда делать. В субботу их вызывает начальник и с сожалением говорит, что отдыхать им не придется: получено срочное задание. В воскресенье они сидят в кабинете или на рыбалке и думают, а к понедельнику план готов: вора или шпиона нужно к среде заманить в засаду, а к пятнице полностью закончить операцию. Вот ловкачи!
Генька с завистью вздохнул.
«За что же все-таки зацепиться?»
Он стал снова вспоминать страницу за страницей рокотовского дневника.
«До Байкала верст 400–500». Не так уж много. На машине Рокотов бы за день… Хотя там тайга, горы — простая машина не пройдет, лучше вездеход. У него скорость меньше, но за два дня добрался бы…»
— Башмаков! — вдруг донесся до Геньки голос Глафиры Степановны. Голос был строгий, резкий. Вероятно, учительница вызывала его уже второй или третий раз.
Генька встал.
— Повтори, какие богатыри изображены на этой картине?
— Илья Муромец, Добрыня Никитич, — медленно начал Генька. И запнулся.
Класс наполнился шипением, будто под парты вдруг заполз целый десяток змей.
— Поп… Але… Попов… — донеслись до Геньки обрывки слов.
Что-то знакомое мелькнуло у него в голове, и он, не раздумывая, выпалил:
— Олег Попов!
Дружный хохот прокатился по классу. Даже стекло в дверях задребезжало; нянечка, проходившая по коридору, заглянула в класс и покачала головой.
Глафира Степановна с трудом сдержала улыбку.
— Опять не слушаешь, Башмаков. Прискорбно. — Она неторопливо обмакнула вставочку в чернила и раскрыла журнал.
«Двойка!» — просигналили с первой парты.
Генька сел. Скверно. Вторая «двойка» за последние дни. Ай да звеньевой! Но вскоре мысли Геньки опять вернулись к загадочному дневнику. Такие знакомые, крупные, угловатые, скошенные вправо цепочки букв, как готовые вот-вот повалиться заборы. Наскочил на запись: «Все можно преодолеть, надо только
хотеть, очень хотеть».
И сразу бросило в краску. «Мямля! Разнюнился! А он… На каторге, в кандалах, один среди убийц и бандитов… А не хлюпал носом, не плакался…»
Генька даже рассердился на себя. Научился у Витьки ныть. Позор!
После занятий он подстерег в раздевалке Николая Филимоновича. Своей единственной рукой учитель быстро и как-то даже особенно ловко надел пальто, шапку. Его сразу окружило несколько следопытов. Все вместе они вышли из школы. Геньке не хотелось при ребятах делиться своими заботами, но пришлось.
— Напрасная паника, — сказал учитель, выслушав сбивчивый Генькин рассказ. — Вы расшифровали имя, значит, взят первый рубеж. Это уже важно. Очень!
Он закурил. И опять Генька отметил про себя, как ловко он одной рукой на ветру зажег спичку.
— Задирать нос, правда, у вас тоже нет причин, — продолжал учитель. — Скажу честно — вам просто повезло: слишком легко открылось вам имя М. Р.
«Вот так легко!» — мысленно возразил Генька, но промолчал.
— Да, повезло, — повторил учитель. — Не будь в дневнике слова «Горный» — ох, попыхтели бы!..
«Ему словно жалко, что мы мало пыхтели», — с обидой подумал Генька, но опять ничего не сказал.
— Теперь надо наступать дальше, — продолжал Николай Филимонович. — Запросите архивы. Исторический архив в Ленинграде и в Москве. Это раз. — Он задумался. — Во-вторых, пойдите по