Библиотека

Детский мир (сборник) стр. 240

Размер шрифта
-
+
Тема

сдирать с себя тесный плащ, по обыкновению выворачивающийся наизнанку, как из двери ближайшей комнаты, фактически у нее за спиной, совершенно бесшумно возникло видение осторожного Франца и, обеими руками сжимая поднятый вверх пистолет, крутанулось — готовое опоясать себя грохотом частых выстрелов.

Все оно было, как опасная, взведенная до отказа пружина.

Ивонна попятилась.

— Будь ты проклят! — в сердцах сказала она. — Сколько раз я тебя просила: не выскакивай на меня, как припадочный!.. Позабыл, что имеешь дело не с уголовниками? Фу ты, как напугал, сердце теперь заходится…

Она сделала судорожный глубокий вздох.

А вдруг замерший Франц не сводил с нее глаз, тронутых легким безумием.

— Ты одна? — не опуская сжатый в руках пистолет, шепотом спросил он. — По дороге сюда проверялась? Хвоста за тобой не было? Ты смотри: ведь одной ниточкой связаны. Если что, так и — загремим по Квадратному дому…

Он, казалось, к чему–то прислушивается.

Не отвечая ему, Ивонна взяла тяжелую сумку и прошагала на кухню. А там, открыв холодильник, перегрузила в него сыр и пакет молока, и — с пристуком, на клеенку стола — раздраженно выбросила банки рыбных консервов.

— Вот тебе, лопай! — сказала она. — Хлеба сегодня не завезли, я взяла четыре батона. И не трогай,

пожалуйста, ничего в холодильнике: то, что — там, извини, террористам не предназначено…

Она вдруг нахмурилась и, снова дернув за полукруглую ручку, неприязненным взглядом окинула распахнувшиеся перед ней пластмассовые отделения.

После чего — ударила кулаком по ладони.

— Ну так и есть! Опять творог слопал!.. Ну, урод прибабахнутый, ну что мне с тобой делать?..

Она захлопнула дверцу.

Тогда Франц, наконец, опустил пистолет и засунул его прямо за пояс потертых джинсов. А потом посмотрел на консервы и глаза его оживленно блеснули.

— Ладно, подумаешь там, творог! — беспечно сказал он. Я тебе этого творога накуплю, знаешь, целую ванну. Можешь им натираться или скормить собакам: подожди еще пару дней, все наладится!..

— Что наладится–то? — с тоской спросила Ивонна.

— А то, что через месяц у нас — День прощения. Вот казнят очередного смутьяна, тогда заживем, как люди… Понятно?..

Говоря это, он одновременно совершал множество мелких движений: вытащил из буфета консервный нож со сколотой рукояткой, вскрыл две банки, из которых десятками мутных глаз посмотрели на свет печальные рыбьи тушки, с грохотом извлек вилку из ящика, а сам ящик задвинул обратно — так, что чокнулась и зазвенела стоящая в буфете посуда, оторвал от батона здоровую, почти в половину горбушку, дохнувшую хлебом, заурчал, наклонился, оскалился — и, запихав вилкой в рот чуть ли не все содержимое одной из банок, мерно двигая челюстями и поматывая головой от усилий, неразборчиво объяснил — сглатывая после каждого предложения:

— Тебе тут звонили… Раза четыре, наверное… Я, конечно, не подходил, чтобы не засветиться… Но вполне могли интересоваться и мной… Я тут жду со дня на день некоторых известий… Так что, ты не отлучайся пока — возьмешь трубочку…

Соус капнул ему на рубашку и он вытер его указательным пальцем. А сам палец затем обсосал и опять–таки вытер, но только уже о джинсы.

Лоб его морщился, как будто помогая жеванию.

Ивонна спросила:

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.