Детство 2 стр. 6
да как мы сами. Уу! Не заметил, а выболтал куда больше, чем хотелось бы. Вроде и не деревенский мальчишка, который по городу с открытым ртом бродит попервой, а всё едино, разговорился.
О само важном смолчал, канешно. Попаданство там моё, денежки у учителок и прочее. Но и так лишнево наговорил, а Санька и подавно — всё превсё о нашей деревенской жизни! Ни о чём не умолчал, даже деревенских забияк и злопыхателей как есть обрисовал. Но то ему не в вину, сам не шибко лучше.
Поездка ета, да воздух морской, да расспросы. Так и не добралися вчера до моря, хотя планы какие были, у-у! Поужинали, да еле-еле до подвальчика своево добрались. И ничево не мешало — ни разговоры с песнями во дворе сильно за полночь, которые сквозь сон иногда слышал, ни духлый и сырой подвальный воздух, ни блохи кусучие. Выспался!
— Утро? — Сонно спросил Санька из-под тонкова одеяла.
— Оно. Да ранешнее совсем, тока-тока солнце всходит. Спи!
— Не! — Взъерошенная голова друга высунулась из-под одеяла, — Ни в едином глазу!
Сбегали к нужнику, умылись, да и штоб время не терять, разминаться начали. Составили топчаны один на другой, стол и стулья отодвинули, вот и место мал-мала появилось. Не так штобы много, почти впритык, но во двор выходить не хочу. А то шапито какое-то выйдет. Впервые на арене, ети!
Суставчики да связочки прокрутили, я тока разогрелся, а Санька запыхался малость, потому как не привык ещё. Там, где мне разминка, ему устать хватит.
Ну и занялись гимнастикой — Чиж чем попроще, а я всё больше такой… не то штобы акробатикой, но рядышком.
На руки встать у стеночки, да поотжиматься вниз головой, потом попрыгать вверх из глубокова сида, ну и всё такое же. Хорошо позанимались! Не то што до пота, а чуть не до пены!
— Ой! — Послышалось от окошка, — а што это вы делаете? Вы цирковые, да? А почему не
сказали? А я тоже так хочу!
Фирка отскочила от окошка и сбежала вниз по ступенькам, к нам в подвальчик.
— А ещё покажи! — Затеребила она меня, — Ну, как назад прогибаешься, головой до пола! Пожа-алуйста!
И глазами — хлоп!
Ну, думаю, ладно, малявка надоедливая! И показал, значица — как на мостик становиться могу, да как на руках ходить, на шпагаты всякие. Опомниться не успел, как сперва сам показал, и вот уже учу девчонку на мостик становиться. А ничево так, гибкая! Привычки нет, ето видно, но гнётся как та лозина!
Санька в сторонке сидит, да ухохатывается, дразнится!
— Жених и невеста!
— И што? — Остановилась Фира, — Завидно?
И язык! Розовый.
— Ну…
— Фира! — Закричала сверху тётя Песя, — где ты там запропала? Тебя послали мальчиков за завтраком позвать, а не к рыбакам за уловом!
— Сейчас! — А голосок-то какой звонкий! Ажно в ушах перепонки чуть не лопаются!
— Ой, я снова? Прости! — Тронула она меня за руку и выскочила во двор, — Забыла! Меня Егор учил цирковому всякому! Получилось!
— Цирковое ей! Ой-вэй! Не девочка, а позор почтенных еврейских родителей!
Пока они там препирались привычно, перебудив всех, кто ещё не встал и втянув их в свою свару, мы умылись наскоро, да и поспешили наверх.
— Суп фасолевый с картофелем, — Захлопотала тётя Песя