Девять драконов стр. 338
он сам воссоздал примерно такую же картину — когда понял, что Бо-Джинг Чанг не имел никакого отношения к убийству Джона Ли.
— А теперь мама погибла! И они погибли! Все погибли, и это я во всем виновата!
Босх схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.
— Что из этого ты рассказала доктору Инохос?
— Ничего.
— Хорошо.
— Я хотела рассказать сначала тебе. Теперь ты должен отвезти меня в тюрьму.
Босх снова обнял ее, крепко прижимая голову к своей груди.
— Нет, детка, ты останешься здесь, со мной.
Некоторое время он нежно перебирал ее волосы, потом спокойно заговорил:
— Все мы делаем ошибки. Все. Иногда, как в случае с моим напарником, человек совершает ошибку и уже не может ее исправить. Не имеет такой возможности. Но иногда он может это сделать. А мы с тобой можем искупить наши ошибки. Мы оба.
Ее слезы текли уже не с такой силой. Он услышал, как она всхлипывает. Гарри подумал: быть может, вот зачем она к нему приехала — чтобы помочь обрести выход.
— Кто знает, может, мы сумеем совершить что-то хорошее и искупить все то плохое, что совершили. Мы с тобой все исправим.
— Как? — жалобно пискнула она.
— Я научу тебя как, и ты увидишь, что мы сможем все искупить.
И
Босх кивнул, обращаясь больше к самому себе. Он крепко обнял дочь и подумал, как хорошо было бы, будь у него возможность никогда не выпускать ее из своих объятий.
39Последним рубежом был таможенный и иммиграционный контроль в Лос-Анджелесе. Сотрудник службы быстрым взглядом окинул их паспорта и уже был готов без лишних церемоний их проштамповать, когда что-то на экране компьютера привлекло его взгляд. Босх затаил дыхание.
— Мистер Босх, вы пробыли в Гонконге меньше суток?
— Да, мне даже не потребовалось брать с собой чемодан. Я поехал, только чтобы забрать свою дочь.
Агент службы безопасности понимающе кивнул, давая понять, что ему приходилось сталкиваться с таким и раньше, и поставил печати на их паспорта. Потом взглянул на Мэделин и сказал:
— Добро пожаловать в Лос-Анджелес, юная леди.
— Спасибо, — ответила она.
В полночь они добрались до дома Босха на Вудро-Вильсон-драйв. Босх внес рюкзак в гостевую комнату, дочь вошла за ним. Комната была ей знакома, ведь, приезжая уже несколько раз к отцу в гости, она жила в ней.
— Теперь, когда ты будешь жить здесь постоянно, мы переделаем все по твоему вкусу, — объявил Босх. — Я знаю, в Гонконге у тебя было много плакатов на стенах. Так что в этой комнате ты можешь оборудовать все как хочешь.
В углу друг на друге стояли две картонные коробки, в которых Босх держал файлы со своими старыми делами — вернее, с копиями документов.
— Это я отсюда уберу, — сказал он.
Он по одной перенес коробки в свою спальню. Перемещаясь по коридору туда-сюда, он одновременно продолжал разговаривать с дочерью.
— Я знаю, при твоей комнате нет отдельной ванной, но гостевая ванная, что в коридоре, целиком в твоем распоряжении. Все равно у меня почти не бывает гостей.
Перетащив коробки, Босх сел на кровать и посмотрел на дочь. Она по-прежнему стояла посреди комнаты. Выражение ее лица глубоко потрясло Босха. Он видел, что до нее все явственнее начинает