Девять граммов на удачу стр. 68
А вот ботинки, как и шлем, совершенно точно подверглись химической атаке.
Топтуну наша остановка пришлась не по нраву, и вскоре Юлька уже хрипела, задыхаясь и ногтями раздирая горло в кровь.
С одеждой и обувью в охапку я бросился подальше от Юрун, надеясь увести топтуна за собой. Он и в самом деле пошел. Послушно, как баран на веревочке. Юлька перестала хрипеть и потихоньку приходила в себя.
Пробежав вихляющей от усталости рысцой метров триста, я наткнулся на вывал леса. Некоторые деревья вывернуло с корнями, другие переломало, как спички. Впечатление, будто их накрыло резким шквалистым ветром. А может быть, и не единожды. Причем
налетал ветер каждый раз с одной и той же стороны – оттуда, куда я и направлялся.
Ага. Все понятно, дальше идти нельзя. Где-то впереди барическая аномалия, или, по-научному, зона измененного пространства, которая называется «полоса барического взрыва», а в просторечье «Поцелуй Борю в зад». Время от времени аномалия «взрывается» – в ней происходит мощный скачок давления, который и создает тот самый ураганный ветер. Человека или зверя разрывает на куски.
Бум-бум – напомнил о себе топтун. Мол, беги дальше, чего встал. И я побежал, оставив «Поцелуй» по левую руку и немного сзади.
Наконец решил, что хватит. От следопыта меня отделяет сейчас около полукилометра. Можно, пожалуй, оставить одежду здесь и вернуться к Юрун.
Она уже очухалась, только дрожала от холода в футболке и лосинах.
Я снял с себя куртку от бронекостюма:
– Надень, замерзнешь.
– Давай, – не стала ломаться Юрун. – Ну что, Бедуин? Обманули мы топтуна?
– По ходу, так…
Я осекся – Юля внезапно выпучила глаза и схватилась руками за горло. Прохрипела:
– Он… вернулся…
Но почему?! Вначале-то топтун пошел за мной. Пошел, когда у меня в руках был помеченный поводырем бронекостюм. Но как только я оставил одежду на земле, топтун вернулся к Юльке.
Почему? Потому что не обнаружил в пахнущих тряпках живой плоти, то есть того, кого можно душить? Но как он нашел Юльку без бронекостюма? Ах да! Поводырь же пометил ей не только одежду, но и лицо. Она, правда, отмыла мордочку у ручья. Как по мне, так от ее лица больше ничем не пахло. А топтун, выходит, унюхал. Кроме того, получается, он отличает живое от неживого. И способен испытывать подобие эмоций – больше я в этом не сомневался. Сейчас, например, топтун был взбешен тем, что его пытались обмануть, и потому безжалостно затягивал петлю на шее девушки.
Лицо Юрун наливалось кровью от удушья. Глаза потихоньку закатывались.
– Юля… – Я пощупал девушке пульс.
Она была еще жива, но находилась в глубоком обмороке. Счет ее жизни шел на секунды.
Кажется, есть только один способ спасти Юрун – дать топтуну новую «мышку»…
Я быстро скинул с себя разгрузку и «Вал», положил оружие и снаряжение на землю, постарался запомнить место. Поколебался, не оставить ли заодно и пистолеты, ограничившись АКМ. Но отказался от этой мысли. Ничего, от двух лишних килограммов не надорвусь.
Закинул автомат за спину, подхватил Юльку на руки и поковылял туда, где лежал вонючий бронекостюм. Топтун почуял движение и оставил девушку в покое. Она задышала ровнее, хотя в сознание не пришла.
И тут на меня накатило. Злость, ярость, ожесточение.