Девять карет ожидают тебя стр. 42
на вашем месте просто размазали бы меня отсюда до Мадагаскара. И я, как жалкое ползучее насекомое. И, — закончила я совсем уж по-идиотски, — если ваша машина сломалась, можете вычитать стоимость ремонта из моей зарплаты.
К концу моей речи он хохотал.
— Спасибо. Она цела.
— Правда? — спросила я подозрительно.
— Да. Ни царапины. Мне послышался какой-то скрежет, но, очевидно, просто ветка попала под колесо. Поэтому не надо извиняться. Это буду делать я.
— Ну и хорошо. Я совершенно одурела, не знаю, что делаю и говорю, извините. — Он молчал, вроде чего-то ждал. Не двигался, смотрел на меня очень серьезно. Я сжала руками колени, чтобы собраться с силами и продолжать. — Я так мало понимала, что говорю, что выдала себя.
— Когда заговорили на французском.
— Да.
— Это интересно. Значит, я прав?
— Что они не знали, что я частично француженка, когда брали меня на работу?
— Да. Я вас не нанимал, вы не обязаны объяснять. Но просто интересно, вы что их нарочно обманули?
— Боюсь, что так.
— Почему?
— Хотела здесь работать.
— Не понимаю…
— Мне нужна была эта работа. Попробую объяснить почему, но, думаю, вы не поймете… Я воспитывалась в Париже. Когда мне было четырнадцать, мама и папа погибли в автомобильной катастрофе. Папа писал сценарий для фильма, который должны были снимать в Венеции, и мама поехала с ним. Детали тут ни при чем, но закончила я в приюте в Лондоне. Вы когда-нибудь были в приюте?
— Нет.
— Они все очень добрые, но я хотела жить, иметь свое место в мире, а никак не получалось. Я пошла в школу для мальчиков, но тоже была не очень счастлива. Так что это место — как подарок небес. Я не очень много умею, но хорошо лажу с детьми, могу улучшить английский Филиппа, и так здорово жить опять во Франции в настоящем доме… Вот и все.
Пауза.
— Похоже, я понимаю. Но не обязательно мне было все это объяснять. Я не имею права задавать вопросы.
— Я почувствовала себя вам в некотором роде обязанной. И вы спросили, почему я хотела здесь работать.
— Нет. Вы неправильно поняли. Я спросил, почему вы обманули моего отца и Элоизу.
— Но я сказала…
— Точнее было бы спросить, почему вам пришлось их обманывать. Сам факт меня нисколько не беспокоит. Просто непонятно, зачем это понадобилось. Вы пытаетесь сказать, что если бы вы не скрыли то обстоятельство, что вы частично француженка, вы бы не получили эту работу?
— Я… Более или менее. — Опять тишина. — Это не было сказано так прямо. Но у меня, честно, сложилось впечатление что это важно. В какой-то момент я уже не могла признаться, а мадам де Валми много говорила о том, что я не должна изъясняться на французском, а всегда на английском, она так это подчеркивала, что я… Глупо, конечно.
— Так надо понимать, что они до сих пор не знают.
— Да.
— Понятно, — к моему удивлению он постепенно веселел. — Вам не показалось, что такой обман, извините за столь неприличное слово, довольно неудобен в общении?
— Вы имеете в виду, что я слышу то, что для меня не предназначено? Нет. У них очень хорошие манеры. — Он уже начал в открытую посмеиваться. — В смысле, когда мы встречаемся без Филиппа, они