Девять карет ожидают тебя стр. 64
раз уж зашли так далеко. Вы обеспокоены по моему поводу, потому что известно, что я целовалась с Раулем, и меня уволят. Так?
— Не совсем. Потому что ты в него влюбилась. А ты слишком молодая, и тебе некуда убежать. Ты одна.
— Нет, не одна. А что если я убегу к Раулю? Мы же откровенны. Что это совсем невозможно, чтобы он был ко мне неравнодушен?
— Дорогая… Ты и Рауль? Нет, нет и нет.
Я помолчала и спросила:
— А насколько хорошо вы его знаете?
— Достаточно. Не интимно, возможно, но… — Он не смотрел мне в глаза, вдруг схватился большой рукой за воротник, неожиданно выругался и начал закапывать сигарету под азалию.
Я слишком разозлилась, чтобы дать ему уйти от ответа.
— А раз вы не знаете его уж совсем хорошо, возможно объясните, что имели в виду?
— Дорогая, не могу. Не должен был этого говорить. Я уже совершил непростительное. Не должен продолжать.
— Потому что вы здесь в гостях?
— Да, и по другим причинам.
Наши глаза встретились, но я еще не успокоилась.
— Раз мы решили говорить загадками, почему вы решили, что от тигра тигр и рождается?
— Мадмуазель…
— Хорошо. Оставим эту тему. Вы меня предупредили, облегчили сознание и очень добры, что доставили себе такое беспокойство. Может, теперь просто подождем и посмотрим, что из этого получится?
Он глубоко вздохнул.
— Я не прав. Не такая уж вы и молодая. — Он дружески улыбнулся, доставая новую сигарету. — Я свое сказал, и вы очень мило это восприняли. По крайней мере знайте, что когда соберетесь убегать, один человек во Франции у вас для этого есть. А теперь оставим это. Может, возобновим флирт. Не помните, на чем мы остановились? Или лучше быстренько сыграем в шахматы?
— Это будет очень быстренько. По сравнению со мной, Филипп — мастер. Победите за три минуты.
— Очень жаль. Нет ничего лучше хорошей смеси табака и шахмат, чтобы выкинуть из головы советы трясущегося старого дурака, которому пора бы и поумнеть. Прости, ребенок. Не мог удержаться, хотя и опоздал с советом.
Я улыбнулась.
— Хоть сейчас и не подходящая стадия нашего флирта, чтобы это говорить, но вы очень хороший. Но да. Слишком поздно.
Раздался голос Рауля:
— Вот ты где! Карло, какого дьявола ты решил прятать ее в этом углу? Черт побери, я тем временем все двери просмотрел. Не думал, что она считает вас и золотых рыбок такой приятной компанией. Что вы, кстати, обсуждали? Что поздно?
— Ну, во-первых, ты появился. А теперь веди ее танцевать и вымаливай прощение.
— Так и сделаю. Линда, пошли.
Озабоченный взгляд Флоримона провожал меня, а потом нас охватила музыка.
Рауль сказал мне на ухо:
— Век прошел. Ты там долго была?
— Не очень.
— Что так поздно?
— Боялась.
— Почему? А, Элоиза…
— Она нас видела, ты знаешь.
— Да. Тебе это важно?
— Конечно.
— Учись не обращать внимания.
Сердце билось у меня в горле.
— Как?
Но он засмеялся, не ответил, закружил меня под музыку, замелькали колонны, группа людей, кресло на колесах… Леон де Валми смотрел на нас, тень в центре калейдоскопа, паук в яркой паутине… Я тряхнула глупой головой. Ну его, не боюсь, или боюсь? Когда танец развернул меня к нему лицом, я безмятежно улыбнулась, он