Девять карет ожидают тебя стр. 86
принять решение. То мне хотелось заговорить, пока не ушел Жюль, потому что он не работает у Валми и мог бы спасти нас от Бернара. Потом он начал меня обвинять, а Бернар — защищать, ничего понять невозможно. Бернар пытался бороться со сплетнями, которые, вроде, сам вместе с Альбертиной и породил. Все у меня перепуталось в голове. А может быть, я ошиблась? Леон де Валми, если он виноват, должен был по моему побегу понять, что я его подозреваю. Он не мог не волноваться. И еще что-то меня беспокоило. Какая-то неестественная беседа. Странным тоном говорил Бернар.
Я тихо лежала, голубь ворковал на вершине сосны, сердце успокаивалось, кровь начинала течь с нормальной скоростью. Филипп пробормотал:
— Мадмуазель, — и опять заснул.
Я улыбнулась. Если бы он это сделал чуть раньше, Бернар бы точно его услышал. В конце концов он был прямо под нами, а Жюль почти у двери… И тут я села, и сердце снова начало вырываться из груди. Бернар наверняка его слышал. Конечно. Он знал, что мы тут. Вот так. Никак иначе этот странный разговор объяснить нельзя. Конечно, он был чудной, и я запуталась.
Бернар знал. И ему не хотелось находить нас при Жюле. Только поэтому он не полез на чердак, не закончил поиски, отказался
слышать, пытался выгнать Жюля и остаться закрывать двери. И поэтому он меня защищал. Конечно, надо было как-то объяснить его присутствие в лесу, а самое безопасное — полуправда. Он был очень осторожен, знал, что я слушаю и не хотел меня спугнуть… До того, как вернется. Конечно, вернется.
Я вскочила и побежала к люку. Слышала я только, как Жюль разговаривает на тропинке, и не собиралась рисковать, вдруг Бернар притаился внизу? Легла, подняла крышку чуть-чуть, посмотрела в маленькую щель. Пустая комната. Вернулась к Филиппу, встала на колени, закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и не будить ребенка в таком безумном состоянии. Надо себя контролировать. Отсчитала двадцать секунд. Он вернется. Отвезет Жюля домой, все увидят, что он поехал в Валми, и вернется. С бешеной скоростью. У них мало времени. Я пыталась перестать думать об этом. Как они будут выпутываться не мое дело, в пустом лесу все возможно. Фантазии так и лезли в голову. Как Леон де Валми несется по лесу на своей инвалидной коляске и находит нас везде, будто у него внутри радар. Слезы текли по моим щекам. Я стала будить Филиппа.
16
Седьмая карета
Он проснулся неожиданно:
— Мадмуазель, уже утро?
— Да, вставай, цыпленок, пора идти.
— Хорошо. Вы плачете?
— Боже мой, нет, почему ты так думаешь?
— Что-то на меня упало. Мокрое.
— Dew, mon p'tit. Крыша течет. Пошли.
Он немедленно вскочил. Очень быстро мы спустились, Филипп зашнуровывал ботинки, а я совершила летучий рейд по шкафам и комодам Вильяма Блейка.
— Печенье, — сказала я жизнерадостно. — Масло и баночка сардин. А у меня есть пирог и шоколад. Богатство! Дайте мужчине самому о себе позаботиться, и он все аккуратно сложит, как белка.
Филипп улыбнулся. Не такой уж и измученный вид, бледноват немножко. Бог знает, как на меня все это подействовало, чувствовала я себя, как призрак.
— Мы можем разжечь огонь?
— Боюсь, что нет. Лучше нам не ждать месье Блейка. Слишком много народу