Девять принцев в Янтаре стр. 25
спросил я.
— Как только ты будешь готов.
Вот я и дождался, и прямо в лоб, и непонятно, что с этим делать.
— Как насчет сейчас? — сказал я.
Он помолчал. Потом закурил сигарету, по-моему, чтобы выиграть время. Я сделал то же самое.
— Ну, хорошо, — сказал он. — Когда ты возвращался в последний раз?
— Чертовски давно, — сказал я, — даже не уверен, помню ли дорогу.
— Хорошо, — сказал он. — Скорее всего, придется нам смываться с дороги раньше, чем мы вернемся в Янтарь. Сколько у тебя бензина?
— Три четверти бака.
— Тогда поверни налево у следующего угла, и посмотрим, что будет.
Я свернул налево, и тротуары, вдоль которых мы ехали, внезапно брызнули искрами.
— Черт! — сказал он. — Лет двадцать прошло с тех пор, как я шел здесь. Что-то слишком быстро я вспомнил то, что нужно.
Мы продолжали двигаться вперед, и я не переставал удивляться: что за черт! Небо блеснуло зеленым, потом розовым.
Я закусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего.
Мы проехали под мостом, и, когда выехали с другой стороны, небо вновь обрело нормальный оттенок, но теперь со всех сторон нас окружали мельницы, большие и желтые.
— Не беспокойся, — быстро сказал Рэндом. — Могло быть и хуже.
Я заметил, что люди, мимо которых мы проезжали, были одеты довольно странно, а дорога была из кирпича.
— Сверни направо.
Я свернул.
Пурпурные облака закрыли солнце, начался дождь. Молния прошествовала по небесам, и небеса заворчали. Щетки дворника работали на полную мощность, но помогали мало. Я включил фары и еще больше сбросил скорость.
Я мог бы поклясться, что мы проехали мимо скачущего навстречу всадника, одетого в серое, с поднятым воротником и низко опущенной под дождем головой.
Затем облака распались, и мы выехали на морской берег. Высоко вскидывались волны, и огромные чайки низко проносились над ними. Дождь прошел, и я выключил дворники и фары. На этот раз дорога была из щебенки, но этих мест я не узнавал вовсе. В боковом зеркальце я не видел позади города, который мы проехали. Я крепче сжал руль, когда мы неожиданно промчались мимо виселицы, на которой болтался подвешенный за шею скелет, время от времени покачиваемый порывами ветра.
Рэндом по-прежнему продолжал курить и смотреть в окно, а дорога сошла с берега, заворачивая на невысокий холм. Травянистая равнина без единого деревца уносилась направо, а слева пробегал ряд холмов. Небо потемнело, заполнилось мерцающей голубизной, словно прозрачный бассейн, укрытый и затененный. Я не мог припомнить, что когда-нибудь видел такое небо.
Рэндом открыл окно, чтобы выбросить окурок, и ледяной ветерок пахнул мне в лицо. У ветерка был морской привкус, соленый и острый.
— Все дороги ведут в Янтарь, — сказал Рэндом, словно это было аксиомой.
Я вспомнил, что днем раньше говорила Флори. Мне не хотелось выглядеть тупицей, утаивающим важную информацию, все равно я должен был сказать Рэндому то, что знал, ради безопасности, не столько его, сколько моей.
— Знаешь, — начал я, — когда вчера ты позвонил, а я ответил, потому что Флори не было дома, я понял, что она пытается проникнуть в Янтарь, но что-то преградило ей путь.
Тут он засмеялся.
— У этой женщины почти нет воображения, — ответил Рэндом. — В такое время путь, конечно, будет закрыт. В конце концов, нам придется идти