Девять принцев в Янтаре стр. 90
Я не знал, есть ли у меня вши.
То, что принца Янтаря можно довести до такого состояния, будило во мне бешенство. Я был воспитан в представлении о нас, как о несокрушимых и вечных созданиях, чистых, холодных, твердых, как бриллиант, таких, какими были наши изображения на Козырях. Как выяснилось, это было не так.
Мы были такими же, как и остальные люди, разве что с большим запасом прочности.
Я играл сам с собой, я рассказывал себе сказки, я вспоминал приятные минуты своей жизни, — их было немало. Я вспоминал стихии: ветер, дождь, снег, летнее тепло и холодные весенние сквозняки. В Тени Земля у меня был небольшой самолет, и я наслаждался ощущением полета. Я вспоминал сверкающую панораму цвета и расстояния, миниатюрные города, широкий голубой размах неба, стада облаков (где они теперь?) и чистый простор океана под плоскостями. Я вспоминал женщин, которых любил, вечеринки, военную муштру. А когда все было перебрано, и мне нечем было больше помочь, я думал о Янтаре.
Однажды, когда я думал о нем, мои слезные железы вдруг заработали, и я заплакал.
После неописуемого количества времени, времени, заполненного темнотой и сном, я услышал шаги, замершие у двери моей камеры, и услышал, как в замке поворачивается ключ.
Прошло так много времени с последнего визита Рейна, что я забыл вкус сигарет и вина. Я не мог определить, сколько времени прошло, но чувствовал, что очень много.
В коридоре стояли двое. Я понял это по шагам еще до того, как услышал их голоса.
Один голос я узнал.
Дверь распахнулась, и Джулиэн произнес мое имя.
Я не ответил ему сразу, и он повторил:
— Кэвин? Иди сюда.
Большого выбора у меня не было, я выпрямился и вышел. Я остановился, ощутив, что нахожусь совсем рядом с Джулиэном.
— Чего ты хочешь? — спросил я.
— Пойдем со мной, — и он взял меня за руку.
Мы пошли по коридору, и он шел молча,
и будь я проклят, если б задал ему хоть какой-нибудь вопрос.
По эху я определил, что мы вошли в большой зал. Потом он повел меня вверх по лестнице.
Все вверх и вверх, и в конечном итоге мы оказались в самом дворце.
Меня привели в комнату и усадили в кресло. Брадобрей приступил к работе, подрезая мне бороду и волосы. Я не узнал его голоса, когда он спросил, предпочитаю я просто подстричь бороду или побриться.
— Брей, — ответил я и почувствовал, как мастер маникюра принялась работать над моими ногтями.
Затем меня выкупали и кто-то помог облачиться в свежую одежду. Она свободно висела на мне. Я здорово похудел.
Затем меня провели в другое помещение, наполненное музыкой, запахами хорошей еды, звуками голосов и смехом. Я узнал эту комнату: трапезная.
Голоса стали тише, когда Джулиэн ввел и усадил меня.
Я сидел, когда прозвучали трубы, при звуках которых меня силой заставили подняться.
Я услышал, как был провозглашен тост:
— За Эрика Первого, короля Янтаря! Да здравствует король!
Я не стал пить, но этого, кажется, никто не заметил. Тост произнес голос Кэйна, откуда-то из глубины зала.
Я съел столько, сколько смог, потому что это была лучшая трапеза, которую мне предложили со дня коронации. Из застольных бесед я понял, что