Девятый иерусалимский дневник стр. 11
меня минуя, взоры дев,
и я на них внимание не трачу,
но, на меня секунду поглядев,
младенцы плачут.
* * *Забавно, как мало тревожимся мы,
спасительный выдохся страх,
по миру несётся дыханье чумы,
а нюх наш ослаб на пирах.
* * *Я прочёл уйму книг
и набит мой чердак —
то ли мудрый старик,
то ли старый мудак.
* * *Безумных лихолетий череда,
эпоха ослепительной беды —
уплыла, не оставив и следа,
поскольку похоронены следы.
* * *Фортуна привела меня в нирвану,
и думается мне, когда устал:
не зря душевно предан я дивану —
весьма достойный это пьедестал.
* * *Нас годы загнуться зовут,
пустеют родные пенаты,
но женщины дольше живут,
поскольку они не женаты.
* * *Любое благородное деяние,
все добрые дела, какие были, —
с годами обретают воздаяние;
обычно адресат уже в могиле.
* * *Конечно, кротость и смирение —
очаровательные свойства,
но чахнут разума горение
и дух, лишённый беспокойства.
* * *Меня не постигнет высокая участь,
и свет не прольётся на мыслей дремучесть,
поскольку состарился, благополучен
и тихости нрава жестоко обучен.
* * *Ошибки, глупости, оплошности
я совершал от резвой живости,
но никогда красивой пошлости
не предавался по брезгливости.
* * *Люблю своё былое отдалённое,
где музыка игралась не по нотам;
какое было время воспалённое,
каким я был потешным обормотом!
* * *Вряд ли осознать сумеют внуки
жизни прошлой горькие детали:
в наше время сволочи и суки
всюду очень сильно процветали.
* * *Добродушное и непоспешное,
хотя, может быть, очень убогое,
теплю я убеждение грешное,
что и Бог нам обязан за многое.
* * *Уже полвека я пишу
и слышу в тишине,
как мирозданья рваный шум
полощется во мне.
* * *Нам солнце обаятельно лучится,
и на душе теплее от него,
а Ленин заповедал нам учиться,
но не сказал – чему и у кого.
* * *Все порывы суеты никудышной
я давлю в себе железной рукой,
перейдя на незаметный, неслышный
и блаженный, как нирвана, покой.