Библиотека

Девочка и рябина стр. 14

Размер шрифта
-
+
Тема

тех десяти тысяч километров, которые разделяли их.

— Вы бы хоть телеграфировали! — кричит Дьячок, словно разговаривает с глухой. — А то ведь комнату приготовили для одной!

Ей отвечает мучительно милый голос:

— Ничего. Как-нибудь разместимся. А дальше видно будет…

Маленький, с чубчиком, увидев наполовину остриженную собаку, с гривой, как у льва, и с кисточкой на хвосте, поковылял к ней.

— Фомушка! Вернись! — строго крикнула Юлинька и повернула озабоченное лицо к Северову. На ее щеках снизу голубоватые тени от косынки. Юлинька резко останавливается. Брови ползут вверх. Она тихо произносит:

— Сумасшедший! Ой, какой сумасшедший!..

Астры точно треплет ветер. Алеша смеется и смеется. Каждый человек должен получить из чаши глоток счастья.

Они стояли и смотрели друг на друга. И не могли насмотреться. Юлинька протянула руки, он бросился к ней. Забыв о Дьячок, о Долгополове, о мальчиках, о прохожих, они крепко обнялись, прижались друг к другу. Голубая косынка сползла на асфальт. Слышались порывистые слова:

— Не верю… Алеша!

— Нет, это я не верю… Ты ли это?

— Как во сне… Никогда не думала, что ты примчишься…

— Я бы пешком пришел…

— Не ждала, не ждала…

— Я ехал и все говорил с тобой…

— О чем же?

— Тебя не было в вагоне, но ты была со мной!

— Фантазер!

Дьячок смотрела на них восхищенно. И в ее жизни была такая же встреча.

И Вася Долгополов смотрел восхищенно. Хотя в его жизни еще не было такой встречи.

— А зачем это они обнимаются? — обратился маленький к старшему.

— Тебя не спросили, — нахмурился тот и бросил камушек в собаку, похожую на льва.

Бурная комната

Воевода швырнул пьесу, вскочил. Быстро зашагал по комнате, языком переталкивая папиросу из одного угла рта в другой.

Он делал такие широкие шаги, что им позавидовал бы долговязый.

Комната походила на библиотеку, в которой проходит переучет книг. Груды их лежали на столе, на старом диване, на раскладушке, на подоконниках.

На стене висела старая картина: два испанца в плащах скрестили шпаги среди пустынной площади.

На балкон распахнута полустеклянная дверь. Жена Воеводы развела на балконе цветы. В ящиках с землей росли высокие георгины, прозванные «Петр Великий». Когда Воевода нюхал, бархатисто-вишневый цветок закрывал все лицо. Из ящика с надписью «мыло» валился зеленый шар — это спутались хрупкие, полупрозрачные стебли настурции с круглыми листьями. Утрами в каждом листке-чашечке дрожала и каталась удивительно прозрачная капля. От огненных цветов внутри перепутанного клубка светло. Шевельнешь этот шар, и из недр его выкатится скопившийся крепкий запах.

Сейчас цвели только вишневые георгины и белые астры.

Листья, пожелтев, обвисали лохмотьями. Другие цветы, опаленные заморозками, почернели, уронили головки и свой последний запах струили в комнату.

А комната была в смятении.

Бегал из угла в угол Воевода. Клубился дым папиросы. Метались, шуршали цветы. Шлепали головками о порог с крючком, сорили увядшими лепестками. Ветер горстями швырял в комнату пергаментно хрустящие листья. Хлопал шторой, как флагом, взвеяв ее к потолку. Сорвал со стола, закрутил по комнате листки бумаги. Бурно листал сразу две книги. Вцепился в лохматое, зеленое, будто обросшее молоденькой травкой одеяло. Крутился под ним котенком, вздувал пузырем. Скользили, прыгали по стенам тени и солнечные пятна.

«Проклятые, проклятые, — вихрились мысли у Воеводы, — и когда это все кончится?! Стальные нервы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.