Девушка из Моря Кортеса стр. 49
из легких воздух, Палома внимательно прислушивалась, словно проверяя, не гудит ли это у нее в голове. Затем она все же выдохнула — звук ее дыхания нарушил монотонность этого жужжания — и снова задержала дыхание. Звук был по-прежнему слышен и вроде бы стал немного громче.
Палома знала, что, даже несмотря на то что вода не очень хорошо проводит звуки, под водой некоторые звуки слышны ярче, отчетливее, чем на поверхности. Например, ныряльщики привлекают внимание друг друга не тем, что кричат (крик обычно глохнет, так и не покинув рот кричащего), а стуком одного камня о другой, и этот звук слышен ясно и на большом расстоянии.
Звуки, издаваемые китами, тоже передаются на огромные расстояния под водой. Обычно это разнообразные высокие пощелкивания и посвистывания, но, услышав их, с удивлением обнаруживаешь, что разговорчивые киты или морские свиньи находятся столь далеко, что их нельзя разглядеть не то что под водой, но и на воздухе.
Довольно далеко разносятся звуки некоторых двигателей. Большие дизельные моторы, «ворчуны», звучат словно армия медведей, топающих по деревянному полу. «Ворчуна» обычно слышно задолго до того, как он появится в поле зрения. Вращение огромного винта изменяет давление воды настолько, что можно почувствовать биение в барабанных перепонках и даже слабое постукивание по рукам и спине. Небольшие по размеру моторы крутят винт быстрее и издают высокое, похожее на жалобный стон жужжание.
Палома не знала истинной причины того, почему одни звуки хорошо передаются под водой, а другие — плохо. Она полагала, что это как-то связано с характером звука. Человеческий голос рождает слабый, не сфокусированный звук. Поэтому вода его быстро рассеивает. Звуки, издаваемые китами, наоборот, четкие и пронзительные — они словно разрезают воду.
Конечно, нужно также уметь различать звуки под водой. Хобим как-то сказал Паломе, что человеческое ухо улавливает далеко не все звуки, как тот радиоприемник, который он в детстве собрал из конструктора: он ловил лишь небольшую часть сигналов, которые постоянно носятся в воздухе.
«Нам только кажется, что под водой стоит великая тишина, — говорил Хобим. — На самом деле море — очень шумное место».
«Вовсе не шумное, — настаивала Палома. — Это самое тихое и спокойное место на земле».
Отец не стал спорить, но во время следующей поездки в Ла-Пас купил свисток для собак. Показав его Паломе, он подул в него, но свисток не издал ни звука.
«Он что, сломан?» — спросила Палома.
Хобим взял ее за руку и подвел к соседнему дому. Соседская дворняжка ощенилась три недели тому назад. Щенков было шестеро, и они все лежали, свернувшись в клубок рядом с уставшей матерью. Хобим протянул свисток дочери и сказал:
«Подуй в него, но осторожно. Они только начинают слышать, поэтому их легко можно оглушить».
Полома подумала, что отец шутит, и, набрав полную грудь воздуха, уже собиралась подуть в свисток что есть мочи. Но Хобим отобрал у нее свисток и сказал:
«Я ведь не шучу. Смотри».
Он поднес свисток к губам и выпустил тонкую струйку воздуха. Палома не услышала ни звука. Но щенки прореагировали так, будто на них с неба упала целая кошачья стая. Они вскочили на лапы и отчаянно заскулили, карабкаясь друг на друга, стараясь укрыться под брюхом у матери. А та