Девушка из Моря Кортеса стр. 95
Он пристально всматривался в глаз мурены. Мышцы на его руке и плече сокращались, он старался не выпустить мурену. Затем он сильнее сдавил ее левой рукой, и та открыла пасть — так широко, что, казалось, нижняя челюсть отвалилась полностью.
Хобим раскрыл плоскогубцы и сунул руку в пасть мурены.
«Она откусит тебе руку!» — закричала Палома. Она схватила дубину и занесла ее обеими руками над разинутой пастью.
Хобим засунул руку еще дальше в рыбью глотку, и Палома видела, как вздуваются бока мурены там, где проходят костяшки согнутых пальцев Хобима. Теперь вся его кисть, запястье и половина предплечья скрылись внутри тела рыбы. Мурена продолжала корчиться и шипеть, и было видно, как танцует каждое волокно в мускулах левой руки Хобима. Он придвинул свои глаза поближе к глазам мурены и концом плоскогубцев попытался нащупать зазубрину крючка. Найдя ее, он повернул руку внутри, под зеленой пульсирующей кожей, и начал медленно вытягивать наружу предплечье и запястье, покрытые блестящей слизью. Потом показались его кисть, плоскогубцы и наконец — стальной крючок.
Все еще держа голову мурены в левой руке, он опустил ее целиком в воду и медленно поболтал ею в разные стороны, чтобы вода снова смочила ее жабры. Только когда Хобим убедился, что мурена не умрет от удушья, он отпустил ее на свободу.
Комок зеленых мускулов опустился на сорок — пятьдесят сантиметров в глубину, затем развернулся, подобно просыпающейся змее, затем встряхнулся, чтобы размять затекшие ткани, и вдруг, словно вспомнив, что она довольно уязвима вне укрытия, мурена быстрыми толчками устремилась ко дну.
Палома несколько раз спросила Хобима, почему он не стал убивать мурену, и каждый раз он отвечал вопросом на вопрос, что ее очень раздражало. Он был занят распутыванием лески, которая замоталась у него вокруг коленей, когда он сражался за освобождение мурены.
«Почему я должен убивать ее?»
«Но она могла откусить тебе руку».
«Нет, она не могла откусить мне руку, она могла просто укусить меня».
«Разве одного этого не достаточно?»
«Чтобы заставить меня убить животное? Нет. Эта рыба попала на крючок по случайности. Я причинил ей боль. Это я сделал так, что крючок застрял у нее в горле, а потом вытащил на поверхность, где она не смогла бы дышать и, скорее всего, умерла бы. Потом я сдавил ей голову так, что у нее открылся рот, затем засунул ей в горло стальную штуковину и большую кость, которыми тыкал там и сям, доставляя ей боль и вызывая ужас. Она укусила бы меня? Да я бы не осудил ее, если бы она откусила мне голову. Так почему же, после всех пакостей, которые я сделал этому животному, я должен еще и убивать его?»
Палома открыла рот, чтобы сказать что-то, но Хобим быстро добавил:
«И пожалуйста, не говори слов вроде „почему бы и нет?“ Этот вопрос — „почему бы и не убить?“ — нельзя задавать. Вопрос, который следует задавать все время, — это „зачем убивать?“. И ответ принимается только тогда, когда причина достаточно веская и другого выхода нет».
У Паломы не было ответа на вопрос «зачем убивать?», поэтому она промолчала.
В тот вечер после рыбалки Хобим подогнал лодку в то место, где подводная гора ближе всего