Библиотека

Девушка с обложки стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

экран компьютера. Клодин сразу поняла, что возможность получить искомое у ее собеседницы есть, было бы желание — поэтому решила воззвать к женской солидарности.

Романтическую историю про возлюбленного, с которым поссорилась из-за глупого приступа ревности (с его стороны, разумеется!), она придумала на ходу, наделив героя некоторыми чертами Макса; вполголоса, чуть подпустив слезу, поведала, что в результате ссоры он уехал в Париж. И — финальный аккорд! — объяснила, что хочет сделать ему сюрприз своим неожиданным появлением; загвоздка в малом — в адресе!

Еще продолжая слушать, девушка защелкала клавишами и, стоило Клодин замолкнуть, сказала:

— Давайте номер!

Режиссер превзошел все самые худшие опасения Клодин.

Это был невысокий, плотный и весьма экспансивный итальянец с прилизанными волосами, который мнил себя, во-первых, неотразимым мужчиной, а во-вторых — гением. И то, и другое — без всякого основания!

Он давал членам съемочной группы противоречивые указания, а потом заявлял, что ничего подобного не говорил; по любому поводу срывался на крик, размахивал руками, всех подгонял, плоско шутил, при этом и по-французски, и по-английски говорил с таким густым итальянским акцентом, что его едва можно было понять.

На съемочной площадке царила нервозная обстановка, даже обычное наплевательское добродушие Боба дало трещину — понемногу и он начал огрызаться.

Клодин — загримированная, причесанная и одетая в светлое шелковое платье, в котором ей предстояло сниматься — сидела в трейлере и рассеянно наблюдала в окно бестолковую суету на площадке.

Наконец режиссер махнул рукой в ее сторону — один из помощников тут же устремился к трейлеру. Ага, значит, и до нее очередь дошла…

Клодин вздохнула с отвращением — за прошедшие дни ей уже пришлось выслушать, что у нее слишком длинные руки, что она недостаточно грациозно движется, недостаточно загадочно улыбается, изгибается не в ту сторону… интересно, какие претензии возникнут на этот раз?

Ареной съемки на сегодня была небольшая площадка, облицованная серым мрамором и заканчивающаяся мраморной же балюстрадой; за ней, вдалеке, виднелась

Эйфелева башня.

Площадку отгородили от публики желтой лентой на стойках, будто место преступления в детективе, помыли с шампунем и расставили на балюстраде вазоны с розовыми вьюнками — на этом декорация была готова.

В кафе на террасе справа от площадки, откуда хорошо просматривалось все «таинство съемки», не осталось ни одного свободного столика, прочие зеваки толпились за огораживающей лентой. При появлении Клодин толпа, оживилась, кто-то даже захлопал в ладоши. Она встала в указанную точку; парикмахер подскочил с расческой, поправляя какой-то выбившийся волосок — и отступил в сторону.

— Прогнись назад, — громогласно потребовал режиссер. — Сильнее, кисуля, сильнее, так, будто тебя шмель в попку укусил… — Клодин покорно выполнила требуемое — насчет «кисули» можно будет и после съемки отношения выяснить. — Руки вверх… и беззаботную улыбку! Не скалься — а беззаботную! А теперь медленно кружись!

Она переступила, поворачиваясь на месте.

— Нет, не туда, в другую сторону!

Чуть не потеряв равновесие, Клодин повернулась в другую сторону.

— Кружись, кружись…

Один поворот, другой… Она и не предполагала, что так трудно крутиться на одном месте, запрокинувшись назад — голова закружилась почти сразу.

— Беззаботнее, беззаботнее улыбайся!

Еще оборот… Клодин остановилась и выпрямилась, переводя дыхание.

— Ну чего там?! — недовольно рявкнул режиссер.

— Ничего, голова закружилась.

— Какие мы нежные… — скорчил он глумливую морду, но тут

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.